Мой палач

Блэк Дана

– Я тебя не держу.

Он и, правда, не держит, не трогает меня, просто стоит так близко, очень близко, я шевельнусь - и коснусь его, и, кажется, что мир вокруг сразу взорвется, лучше бы я его хватку чувствовала, чем вот эту мнимую свободу, пустоту под смертельным напряжением.

– Ты лжи не прощаешь, а сам врешь?
– смотрю в его глаза, прозрачно-синие, в них отражается тусклая лампочка, словно огонь разгорелся посреди ледника.

– И сам не вру, спрашивай. Что ты хочешь?

– Ничего не хочу.

Под

ногами пол холодный, холод пробирается по щиколоткам, выше до бедер, все тело захватывает, гонит дрожь. Потоптавшись на месте сдвигаюсь чуть в бок, встаю на его брошенный мне под ноги пиджак.

Невольно касаюсь его грудью.

И соски будто стягивает узелками, они каменеют, ломаная боль отдается в потяжелевшей груди.

Это он, точно он, так же было в лесу той ночью - внутренний голос разрывается сигналами бедствия.

Снаружи кто-то громко брякает рукой по железной двери.

Мы так и стоим, друг напротив друга, словно в игру продолжаем играть, правил которой я, как оказалось, не знаю.

 - Не ходи больше по городу в таком виде, Аня, - помолчав, говорит Кирилл и отступает.
– Напорешься на стекло. Не будешь?

– Нет.

– Ты боишься меня?

Лифт гремит, кабина поднимается, а я смотрю на пол, и перед глазами цветные мушки прыгают, я боюсь, да, и ничего не спросила прямо в лоб, не хватило духу, но это же он.

Как мне с ним разговаривать.

Он выходит на этаже, отпирает дверь.

Иду следом и оглядываюсь на дорогой пиджак, валяющийся на полу, и давлю кнопку на телефоне, включая.

– Купил?
– на шум в прихожей в коридор выглядывает мама.

– Нет, - сухо отвечает Кирилл.

Он скрывается за поворотом.

Стою на месте и кручу перстень.

– Ужин готов, - недовольно сообщает мама и приближается к зеркалу, взбивает крупные локоны.
– Скоро Марк с Мариной приедут, пригласила их к нам. А Кирилл не купил торт, - поджимает она губы.

– А он знает, что Марк приедет?
– заторможенно спрашиваю, и в памяти оживает утро, где я голая на кровати, и Кирилл за шкирку стаскивает с меня Марка.

– Так, Аня, сбегай до магазина, - она отрывается от зеркала, придирчиво одергивает зеленое платье.
– А мне переодеться надо, не нравится мне, как оно сидит, я за выходные пару килограмм набрала. Купи торт, творожный, на фруктах. И пару бутылок розового вина. Я красную рыбу приготовила. Антон!
– кричит она вглубь квартиры не дожидаясь моего ответа.

Смотрю ей в спину и молча обуваюсь, подхватываю кошелек. Выхожу в подъезд и ноги подгибаются, лопатками прислоняюсь к двери.

Мне нельзя жить в этом доме, если Виконт тоже живет здесь.

Но представляю его объятия и не верю, что это может быть Кирилл, кто угодно, только не он, не этот замороженный кусок скепсиса, раздражения и вечных придирок, озабоченный чистотой безумец, психиатр и муж моей

мамы, который смотрит так, что сердце уходит в пятки.

Расставляю тарелки на столе, и руки дрожат, из прихожей слышны голоса маминой подруги Марины и Марка.

Они уже пришли.

– Боже мой, Марк, что с лицом?
– долетают до меня аханья мамы, и я шмыгаю на кухню за салатами.

Помню, что Марку в лицо прилетело кулаком, и там, похоже, фингал теперь, а он вот так спокойно пришел в квартиру Кирилла, как ни в чем ни бывало.

Шаги прибилижаются, шуршат пакеты, и Марк вырастает в проеме кухни.

Толкаю большую пластмассовую ложку в миску с салатом и смотрю на него.

На скуле красное пятно и царапина, она припухла, и почему-то ни капли не портит его, наоборот, впервые вижу Марка с ссадинами, он ведь даже подростком ни с кем не дрался, никто и не лез. Сначала он всем про отца и его службу рассказывал, а потом и вовсе уехал учиться в другую страну.

– Почему телефон выключила, Анюта?
– спрашивает он и пересекает кухню, ставит пакеты на стол.
– Дозвониться тебе не мог.

Рассматриваю его светлые брюки, белый джемпер, волосы в модной стрижке, как у канадских хокеистов, от него веет привычной уверенностью в собственной неотразимости, и я опускаю глаза.

– Больно?
– киваю на его скулу и подхватываю миску.

– До свадьбы заживет, - Марк наклоняется над столом, ловит мой взгляд и белоснежно улыбается.
– Конечно, не надо было в твоей комнате этим заниматься. Но я не сдержался. Ты же знаешь. Я и год назад этого хотел. Трусики с тебя содрать.

– И твое хотение не мешало тебе выкладывать в соцсети фотографии с чужими девками, - волнуюсь, не знаю куда деться, ставлю салат обратно и сую нос в принесенные им пакеты.

– Ты мне долго эти фотки с немками будешь напоминать?
– он выгружает на стол конфеты, - Что мне надо было делать? Круглосуточно в квартире сидеть, не выходить никуда? Так не бывает, Аня. Человку нужна соицализация. Необходима. И вообще, я думал, мы закрыли вопрос, нет?

– Да, - вываливаю фрукты в раковину и пускаю воду. 

– После ужина поедем ко мне?
– Марк подходит сзади, спиной его чувствую, кажется, что сейчас обнимет, но он сдвигается чуть вбок, и локтями опирается на стол. Наблюдает, как я мою яблоки.
– Ты еще ни разу у меня не была. Завтра с утра мне на работу, - он сверяется со временем на наручных часах.
– Поваляешься, поешь, в холодильнике всего полно. Телик посмотришь. А вечером я вернусь.

– Ты писал мне сообщения?
– выключаю воду и требовательно смотрю ему в лицо. 

Он изучает меня в ответ, молча, долго, взглядом скользит по губам, и их пощипывать начинает, иголочки впиваются. Если бы Кирилл сегодня не помешал, то я уже была бы женщиной.