Мой личный чародей
Шрифт:
— Не хочу, но говорю: понятия не имею. Догадываюсь, что не к людям. И не к эльфам, иначе тебя бы здесь не было.
— Соображаешь, — процедил мой собеседник, с недоверием разглядывая меня. — Так вот, должен тебя сильно огорчить: ты находишься в плену у змеевих.
— У кого?!!!
— Ты не знаешь, кто это?! (Я отчаянно замотала головой) Это оборотни, причем самые мерзкие, гадкие и гнусные из всех существующих!
— Что, гаже людей? — не удержалась я.
Эльф на мою подковырку никак не отреагировал, а лишь серьёзно кивнул:
— Гораздо гаже.
Ух,
— А ты уверен, — осторожно поинтересовалась я, — что на этот раз в тебе говорит вовсе не ненависть ко всем оборотням? Ты знаешь, там, дома, у меня есть друг. Так вот он — самый настоящий оборотень. Между прочим, очень хороший чело… то есть, нелюдь!
— Ты что, живешь с оборотнем?! — так и подпрыгнул на месте ушастый. — Ну, вы, люди, даёте!
— Тьфу ты, болван! — в сердцах сплюнула я. — Совсем сдурел? Я не сказала — муж, жених или возлюбленный. Я сказала — друг! Разницу ощущаешь?
— Ощущаю, — ошеломленно ответил эльф, забыв оскорбиться на "сдуревшего болвана". Подумал немного и грустно добавил: — Я не знаю, каков на самом деле твой друг; может быть, он — милейшее на свете существо. Но поверь мне на слово, змеевихи — это порождение Преисподней. Их род проклят, и они несут с собою только смерть и мучения.
— Ну, представления о Преисподней у каждого свои, — неуверенно возразила я и тут же поймала изумленный взгляд нелюдя.
— И ты это говоришь, сидя в застенке, куда тебя упрятали эти самые твари?! Поверь, и тебе, и мне лучше было бы умереть там, в лесу, в когтях бешеной рыси! Нас ожидают неслыханные мучения, и вряд ли мы сумеем с достоинством дождаться смерти. Поэтому я не стану тебя благодарить за то, что ты спасла меня.
Остроухий мрачно замолчал.
— Слушай, а как тебя зовут? — я вдруг сообразила, что так и не знаю имени моего вынужденного компаньона. Да и тему разговора сменить хотелось…
— А тебе зачем? — хмуро спросил эльф, исподлобья глядя на меня.
— Ну, — я пожала плечами, — вроде так принято — по крайней мере, у людей. Неизвестно, сколько нам тут ещё куковать вдвоем. Так что, по-моему, гораздо приятнее находиться рядом с тем, чьё имя тебе известно.
— А, по-моему — всё равно, — недовольно сказал мой собеседник, немного помолчал и пробурчал: — Аллардиэль.
— Что??
— Меня зовут Аллардиэль, — неохотно повторил эльф, как будто раскаиваясь в своей откровенности.
— А меня — Веслава, — с энтузиазмом сообщила я.
— Рад, — буркнул нелюдь с такой кислой физиономией, будто ему всыпали в рот неспелой вишни.
— А я-то как рада! А расскажи-ка мне, Аллардиэль, чем же тебе люди так сумели досадить, что ты нас всех до единого ненавидишь?
Эльф немедленно набычился. Мне даже показалось, что у него из ноздрей вот-вот дым пойдет, но остроухий всё же взял себя в руки и процедил:
— Странно даже слышать подобный вопрос. Впрочем, чего можно ожидать от невежественной человеческой девки? Что ж, изволь, я скажу. Перворожденные не забыли и никогда не забудут, что люди вероломно напали на них, выжгли их священные леса, разрушили дома, истребили почти всех эльфов, уничтожили нашу магию и вынудили покинуть земли предков!
— А ну-ка, не заводись! — осадила его я, уже жалея, что вообще завела этот разговор. Ведь Радош и Дар рассказывали мне об истреблении старших народов, могла бы и сама догадаться! Однако ничего себе, какие они злопамятные! Придется как-то выкручиваться. — Если ты о той войне, что случилась тому как два века, так должна тебе сказать, что имею о ней довольно смутное представление. Но ставить всем людям в вину то, что сотворили когда-то — чуть не десять поколений назад — их предки? Вряд ли это достойно старшего народа. Всё, — сурово добавила я, видя, что Аллардиэль настроен углубиться в тему, — давай пока на этом закончим. Я хочу спать, чего и тебе желаю!
— Слово дамы — закон, — неожиданно сладко пропел эльф, а затем, презрительно сощурившись, промурлыкал: — Может быть, дама замерзла? Тогда я могу предложить согреть ее теплом своего тела…. Мы могли бы спать вместе…
Я подняла брови.
— Ага, началось! Значит, правильно меня предупреждала тюремщица: не давай эльфу пива — обязательно развезет. Вот, уже и бузить начинаешь! Ты бы хоть на себя посмотрел, кавалер! У тебя ж на лице можно репу сажать и при этом надеяться на неплохой урожай! Что ж, больше пива придется не давать. Пей водичку из лужи — не боишься стать оборотнем? — ехидно намекнула я на старинное Синедольское поверье.
— Я пошутил, — пробубнил эльф.
— А я — нет! — отрезала я, укладываясь на пол и поворачиваясь спиной к наглому нелюдю.
Не знаю, долго ли я спала — окон в застенке не было, но будем считать, что сейчас утро — выспалась я отлично. Если, конечно, не считать напрочь отлежанного бока и затекшей руки. Кряхтя и поскуливая от боли, я принялась оттирать онемевшую конечность. Лежащий по другую сторону лужи эльф мелодично похрапывал. Выглядел он в общем и целом неплохо, и, что самое главное, я совсем перестала ощущать дыханье смерти, которое ещё вчера мутным облаком обволакивало его ауру. Разводы грязи на щеках наглядно демонстрировали, что перед сном Аллардиэль попытался умыться. М-да… результат опыта отрицательный.
Я с хрустом потянулась и огляделась по сторонам. О! У двери скромно притулился ещё один чугунок. Рядом — по сложившейся традиции — красовался высокий кувшин. Значит, я так долго проспала, что тюремщица приходила ещё раз? Или меня решили откармливать на убой?
На убой?!!
— Ал, просыпайся, завтрак подан! (или обед, или ужин) А-ал! Пора вставать! Петушок давно прокукарекал! Ну Ал же!
Нашарив несколько мелких камешков, я принялась швырять их в дрыхнущего без задних ног эльфа. Сон, конечно, лучшее лекарство, но питаться моему подопечному надо регулярно. К тому же, если он отлежит себе какую-нибудь ушибленную часть тела (а таковыми у него являются все), то последствия могут быть печальными.