Москва
Шрифт:
— Э… — смутился я. — Через месяц примерно.
— Месяц? А не долго? Давай, ускоряйся. У моих сотрудников должен быть надёжный тыл.
— Есть ускориться! — улыбнулся я.
Мысль как можно быстрее увидеть Настю и Степанову нравилась мне всё больше. А там, глядишь, мирком, ладком, да за свадебку.
— Ты лыбиться-то погоди, — усмехнулся Трепалов.
— А что такое?
— Да то: сроку тебе на раскрытие убийства балерины — три дня. И это не я так решил, а наверху. Они сейчас решают, что нам любой орешек по зубам.
— Что
— Ну, а сам, как думаешь? — лукаво ответил он.
— Новые срочные дела? — догадался я.
— Срочнее некуда. Но детали потом, когда с балериной разгребёшься.
— Ну… Максимыч, сначала заинтриговал, а потом не колешься. Я ведь теперь весь изведусь, — шутливо произнёс я.
— Ничего, зато мотив у тебя появится уложиться в отведённые три дня срока, а то и раньше. А теперь насчёт балерины, — Трепалов задумался. — Хотел тебе подсказать немного, но понял — учёного учить, только портить. Думаю, копаешь ты в правильном направлении. Просто пока до жилы не дошёл, но ты, Георгий, парень въедливый, настырный, у тебя всё получится.
— Хотелось бы… Только я ещё не знаю, что дальше делать, с чего поиски продолжать, — признался я.
— А ты продолжи их с того же места, где остановился, — посоветовал начальник.
— Что, обратно в танцевальную школу Айседоры Дункан? — удивлённо посмотрел я на него.
— Да. Пусть и промахнулся с Мартынюк… Хотя, что я говорю — всем бы так «промахиваться»! — поправился Трепалов. — В общем, поработай там ещё немного. Если поймёшь, что тянешь пустышку, переключайся. Но у меня почему-то железная уверенность, что искать нужно оттуда.
Я привык доверять не только своей чуйке, но и коллег, поэтому сказал, что именно так и сделаю.
Глава 15
И вот я снова в храме балетного искусства на Пречистенке. Строгая вахтёрша на сей раз не стала мне препятствовать, лишь посмотрела на меня и тут же отвернулась. Видимо, хорошо запомнила меня, а особенно — моё удостоверение.
Я опасался, что застану в кабинете только Ирму Дункан, и тогда разговор не зайдёт дальше «хау ду ю ду», но мне повезло: помощник Айседоры Дункан и по совместительству жених её приёмной дочери, Илья Ильич Шнейдер тоже оказался на месте.
Глядя на их раскрасневшиеся лица и на то, как они поправляют на себе одежду, легко было догадаться, чем влюблённые занимались до моего визита.
— Товарищ Быстров, — с милым, приятным уху акцентом, приветствовала меня Ирма.
Её щёчки были пунцовыми от смущения. Ну вот, вогнал барышню в краску, усмехнулся про себя я.
— Здравствуйте, — с улыбкой, широкой как радиатор американского автомобиля, протянул руку Шнейдер.
Наши взгляды встретились, он сразу догадался, что я всё понял, но отводить глаза не стал. Скорее, наоборот — гордо подбоченился, и мне была понятна его мужская
— Доброе утро, — сказал я.
По-своему мне была приятна эта парочка, и я желал им счастья в нашей непростой жизни.
— Ви большой… как это, Илиа… — споткнулась о незнакомое слово Ирма, и жених поспешил ей на помощь, подсказав:
— Молодец!
— Ви большой молодьец! — произнеся эту фразу, девушка посмотрела на меня с таким восхищением, словно я прямо на её глазах совершил какой-то немыслимый подвиг.
— За комплимент спасибо, — с шутливой интонацией откликнулся я. — Только не понимаю, за что я его заслужил.
— Дело в том, товарищ Быстров, что мы уже обо всём в курсе, — заговорил Шнейдер.
Я удивлённо посмотрел на него, и он охотно пояснил:
— Мы вчера вечером навещали Олечку Мартынюк в больнице. Она нам всё рассказала. Вы спасли её от этого негодяя!
— Как же однако быстро разлетаются новости в вашей среде, — присвистнул я.
— Ну, сами понимаете… нас не так уж и много, и мы хорошо знаем друг дружку. К тому же Олечка — совсем не чужой нам человек, — продолжил Шнейдер. — И да, мы безумно рады, что та женщина, чьё убийство вы расследуете, не наша Оля.
— Я тоже рад за вас и за Олю, — кивнул я. — Но, как понимаете, дело не закрыто. Я не установил личность погибшей и потому снова обращаюсь к вам за помощью, тем более, если вы так хорошо знаете всех, кто варится в одном котле с вами.
— Да, но наши преподаватели — все на месте. Ну, кроме Оли, — задумчиво произнёс Илья Ильич.
Ирма внимательно вслушивалась в наш разговор, но вид у неё был откровенно беспомощный. С русским у танцовщицы обстояло куда хуже, чем у меня с английским.
— Переведите, пожалуйста, для вашей невесты, — попросил я.
Шнейдер кивнул и вступил с Ирмой в диалог. Они перекинулись несколькими фразами, после чего Илья Ильич вновь повернулся ко мне.
— Товарищ Быстров, Ирма только что сообщила мне одну новость. Не знаю, насколько она окажется полезной для вас… В общем, сегодня должна была выйти из отпуска наша преподавательница Серафима Крюкова.
— Так-так, — насторожился я. — Продолжайте, пожалуйста.
— Возможно, ничего страшного… Может, заболел человек или так сложились обстоятельства… — смущённо заговорил Шнейдер.
Я молчал, стараясь его не перебивать.
— В общем, пока её нет на рабочем месте. Серафима, конечно, всегда была очень ответственная в таких вопросах и к работе подходила серьёзно, но в жизни всякое бывает. Думаю, Ирмочка зря себя накручивает, и с Фимой — так мы между собой зовём Крюкову, ничего страшного не случилось.
— Говорите, Серафима Крюкова — очень ответственно подходит к работе?
— Да. Преподавание танца для неё, всё равно, что жизнь. Она не может без этого, — подтвердил Илья Ильич.