Московский хор
Шрифт:
Михал Михалыч (записывает)
Хозяйственная?
Катя
Просто жадная.
Михал Михалыч (взволновавшись)
Сильная женщина. Надо же! Толстая?
Катя
Наоборот. Нога сороковой размер.
Михал Михалыч
Я тебе, Катя, отзвоню на днях. Завтра я так,…
Пауза.
…так…
Катя
Ну… Не знаю. Я спрошу.
Эра
Может быть, вызвать скорую?
Нета (поднявшись)
Любимые, родные! Мы снова вместе!
Катя отходит от Миши, делает шаг к дивану. Пауза. Лика наконец решила, что настал момент.
Лика
А теперь, мать и другая дочь, поцелуйтесь и простите друг другу!
Катя (осторожно начинает приближаться к дивану)
Мама! Мама! Мама!
Плачет.
Люба (предостерегающе)
Мама! Мама!
Лора (зовёт)
Мам! А мам!
Эра (укоризненно, Лике)
Мама.
Люба (отчаянно вопит)
Мама!!!
Приникает ухом к её груди.
Эра (тихо, Лике)
Мама.
Лика
Катя, иди ко мне.
Нета (садится)
Она нас бросила, забросила и еще ждёт чего-то. Семнадцать лет не писала.
Катя
Ты тоже не писала.
Нета
Теперь под нашу марку ей дали квартиру.
Люба
Мама, тебе плохо.
Катя и Лора идут к выходу.
Михал Михалыч (поймав Катю)
Так вам сразу отзвонит Лёва, Майкин племянник, он стал холостой, мы ему везде ищем. Большие претензии, но я чувствую, что это то. Вы бы подошли тоже, но изолированная комната, вот в чем вопрос.
Катя, захлебнувшись слезами, кивает и уходит с Лорой.
Михал
У них одно имущество — чёрная сумка. Одна чёрная сумка, обе за неё держатся. Хорошо, они разрешили купить себе по пальто, по ботинкам и по платку на голову. Они потеряли всё. В купе они спали валетом па одной полке. С нами ехал человек, некто Железняк, герой гражданской войны. Он семнадцать лет был там, гораздо дальше их и не так как они. Он сказал, что не ждёт ничего, только хочет увидеть дочь, которая родилась без него. Жена от него отказалась сразу же в первые дни ареста. Тот майор, который вёл его дело по реабилитации, сказал, что вам вернут всё: партбилет, ту же квартиру, ту же работу. Он сказал, что ту же квартиру невозможно, там давно другие люди, а работал он директором на заводе, который производил серпы, косы и лобогрейки.
Нета
Саша, как хорошо, что в такой день ты с нами. Я помню тебя юным. Ты и Любка были детьми.
Саша
Как раз я собрался уходить, так что действительно.
Эра
Совсем?
Лика
Нет, у моего Саши просто-напросто роман, как у каждого женатого мужчины.
Саша
Почему роман? Кто тебе сказал?
Эра
Оля, торопись поговорить с отцом, пожалуйся ему. Как тебе тяжело дома, как тебя попрекают куском хлеба и тарелкой супа. Не дают гулять по ночам. Тычут в морду.
Саша
Терпи, дочь моя старшая.
Эра
Я что говорила?
Саша
Терпи, дочь моя старшая.
Оля (опустив голову, плачет)
Не могу. Возьми меня с собой.
Эра
Правда, возьми нас с собой в Березай! Тебе сразу под нас сунут квартиру. Оля будет работать писарем в штабе, я в прачечной, старшиной, Машка и Серёжа пойдут в юнги.
Лика встаёт.
Мама уже в форме, только фуражку осталось.
Лика садится.
Нета
В воздухе носится какая-то тревога. Над этим домом витает тревога.
Лика
Да брось! Что это, в каждой нормальной семье свои заскоки. Вы просто приехали, вам видней. А мы здесь как рыба в воде. Первый раз его после войны отправили в Североморск. Ха-ха-ха, слушай, Саша. Тоже им кто-то увлёкся. Эра приняла меры, в результате родился Серёжа. Ему семь лет, он родился в сорок девятом. Затем была Лиепая, командировка, это совсем близко, в пятидесятом году. Эра туда съездила, было Примирение, Эра родила Машеньку. Теперь Машеньке уже пять лет. Надо только решиться и родить.