Морской фронт
Шрифт:
Главный удар фашисты наносили через Гатчинский укрепленный район на Красное Село — Лигово. Не менее рьяно лезли они и на ораниенбаумский «пятачок» на южном берегу Финского залива с целью захватить наши сильнейшие форты Красная Горка и Серая Лошадь. Эти форты не раз отбивали атаки белогвардейцев и интервентов в годы гражданской войны. И в наши дни мощные батареи «Красной Горки» оставались грозой для противника; в разное время суток они открывали убийственный огонь из своих 12-дюймовых орудий.
Подступы к фортам с сухопутного фронта прикрыли батальоны 2-й и 5-й бригад морской пехоты. 5-я
Положение на «пятачке» нас очень беспокоило. Тут находился Ораниенбаумский военный порт — хранилище большого количества флотского имущества и база легких сил флота.
Захват фашистами Красной Горки был бы для нас смертельным ударом, ибо тогда Кронштадт и весь флот попали бы под прямой огонь противника.
Мы немедленно информировали об обстановке всех командиров соединений и частей, с тем чтобы события, развертывающиеся на южном берегу залива, не оказались бы для них неожиданными. Для принятия на месте необходимых мер в Ораниенбаум вышел на катере начальник тыла флота генерал-майор Москаленко.
Ораниенбаумский район обороняли части 8-й армии, окруженные с суши полукольцом фашистских войск. Вместе с бригадами морской пехоты и батальонами курсантов высших морских училищ они удержали «пятачок», а тем самым Ораниенбаумский порт и все морские батареи южного берега.
Установив связь со штабом ораниенбаумской группы войск, мы в течение дня неоднократно интересовались обстановкой, готовые открыть по врагу мощный артиллерийский огонь флота.
На наших сухопутных флангах дела складывались не так уж плохо. Значительно хуже было на главном направлении наступления фашистов на Ленинград — под Красным Селом и Лиговом. Только в этом направлении флот вел интенсивный огонь из ста девяноста трех орудий калибром до 406 миллиметров; это была, конечно, сильнейшая помощь фронту. Гул артиллерийской канонады не смолкал ни на час, а порой сливался с разрывами крупных снарядов, которыми враг ежедневно обстреливал город.
Радиотехническая разведка и наши дозоры кораблей противника в восточной части Финского залива не обнаруживали. Фашистский флот не делал никаких попыток оказать содействие своей армии и в этом отношении далеко отстал от тактических взглядов, которые существовали тогда на Западе.
Днем над Кронштадтом и Ораниенбаумом появился вражеский воздушный разведчик. Из штабного садика мы невооруженным глазом наблюдали полет фашиста, наш беспорядочный зенитный огонь ему вслед и безуспешные действия звена истребительной авиации. Немецкий самолет кружился над Кронштадтом, за ним по кругу ходили наши истребители, а где-то в стороне эффектно вспыхивали белые облачка разрывов зениток. Мы прекрасно понимали, что за разведчиками пожалуют бомбардировщики и, если мы их так же деликатно встретим, будет много бедствий…
Подобная «карусель» была в тот день и над Ораниенбаумом. Надо было принимать срочные меры. Военный совет немедленно вызвал командиров летчиков и зенитчиков. Состоялся подробный разбор всех ошибок, допущенных при отражении воздушной разведки противника. Командующий флотом дал четкие указания и жестко
Боевой опыт — какая это неоценимая сила на войне! А если его еще нет? Надо срочно приобретать, накапливать. Пока счет 1:0 в пользу фашистских разведчиков. Но это пока…
Большой воздушный бой развернулся над Петергофом. Фашисты впервые бомбили его, но это не прошло им даром. Несколько бомбардировщиков нашли свой конец в холодных водах Финского залива.
Анализ событий за день, особенно в связи с вражеской воздушной разведкой, приводил нас к выводу, что следует ожидать бомбовых налетов на Кронштадт, Ораниенбаум и Петергоф и вслед за тем наступления сухопутных сил врага. Предупреждение об этом мы позднее получили и от штаба фронта. Нужно было срочно менять диспозиции кораблей. Но это было очень трудно сделать. Линкор, крейсер и десятки других кораблей быстро не перевести с места на место, а тем более не укрыть от наблюдения с воздуха.
А вечером со штабной вышки мы вновь видели пламя над Ленинградом. К городу прорвались вражеские бомбардировщики. Но сегодня пожары угасали значительно быстрее, чем вчера. После мы узнали, что тушение пожаров и оказание помощи раненым в эту ночь проводились намного организованнее, в дело включились десятки тысяч ленинградцев, объединенных в команды местной противовоздушной обороны.
Радовало нас также то, что минные постановки на приморском фланге армии, в Копорском заливе и на Сескарском плесе проходят благополучно, а ведь усиление обороны подходов к Ленинграду со стороны моря было возложено на флот, как одна из важнейших задач.
Шел всего десятый день с того момента, как мы вернулись из Таллина, а кажется, будто все пережитое было только вчера, будто на стенном календаре не меняются числа и день не сменяет ночь — так грандиозны были события той горячей поры.
Самолетов для воздушной разведки Финского залива у нас не было по-прежнему. Решили послать с этой целью подводные лодки. 10 сентября командир бригады капитан 1 ранга Н. П. Египко получил от комфлота задание срочно подготовить три «малютки» для разведки района Таллина, Хельсинки и для действий на коммуникациях в Финском заливе.
От комфлота Н. П. Египко зашел ко мне. Мы еще раз уточнили детали предстоящего выхода лодок. Решено было до острова Лавенсари подводные лодки сопровождать специальным эскортом. При возвращении с моря их тоже будут встречать надводные корабли. Таким образом, опыт отправления и встречи подводных лодок, который мы приобрели в Моонзунде, переносился теперь в Финский залив, на остров Лавенсари, сыгравший в дальнейшем очень важную роль в обеспечении действий флота.
Сложное и ответственное дело — определить генеральные курсы развертывания подводных лодок в новой обстановке базирования флота. Часами сидели над картами офицеры-операторы штаба флота, командиры подводных лодок и сам Н. П. Египко, прежде чем удавалось выбрать наиболее удачные варианты. Приходилось детально анализировать все данные об известных нам минных заграждениях и о возможных новых минных постановках противника. В операционной зоне Кронштадтской крепости намеченные курсы движения подлодок тщательно протраливались и охранялись дозорами.