Морской фронт
Шрифт:
Сотни стрельб провел флот по берегу. Их высокая эффективность свидетельствовала о том, что наш флагарт и его помощники не напрасно уделяли своим подопечным столько времени и сил.
Для усиления обороны наших коммуникаций и подходов к Кронштадту флот приступил в июле к созданию и восточной минной позиции в районе островов Гогланд — Сескар. Выполнение этой задачи было возложено на специально сформированный в Кронштадте отряд кораблей под командованием контр-адмирала Ю. Ф. Ралля.
Ю. Ф. Ралль был большой специалист по минному оружию. Занимал он должность начальника управления боевой подготовки в Наркомате ВМФ, но в первые же дни войны попросил послать его на родной Балтийский флот, где прошла добрая половина
Он со всей энергией взялся за дело. Почти каждую ночь корабли выходили из Кронштадта на постановку минных заграждений. Самыми трудными и опасными из них руководил в море сам Ю. Ф. Ралль. Продолжали мы усиливать и наши минные заграждения в устье Финского залива.
Мне не раз приходилось бывать на кораблях во время погрузки мин. Матросы работали с особым задором, ловко, сноровисто. Минные заградители «Ока» (под командованием капитана 1 ранга Н. И. Мещерского) и «Урал» (под командой капитана 1 ранга И. Г. Карпова) по праву считались у нас лучшими кораблями по выучке и сплоченности экипажей. Минзаги участвовали во всех минных постановках первых дней войны. Часто попадали под вражеские бомбежки, а однажды их обстреляла 12-дюймовая батарея финского форта Маккилуото, но все обошлось благополучно благодаря выдержке и искусству командира. На Оке служили способные молодые штурманы К. М. Кононов и В. К. Тарасов, артиллеристы Л. X. Линдерман, М. И. Захаров, Ф. Н. Резниченко. В том, что корабль стал гвардейским, большая заслуга этих офицеров.
Но не везде наши минные постановки проходили гладко.
Однажды с грузом мин вышел в Рижский залив отряд из трех эскадренных миноносцев и двух сторожевых кораблей. Командовал им капитан 1 ранга Хорошхин, державший свой флаг на сторожевом корабле «Туча». В отряде прикрытия находились два эсминца «Сильный» и «Сердитый», тоже загруженные минами.
Наша воздушная разведка перед этим доложила, что противника в заливе нет. И вдруг мы перехватили радио, переданное с эсминцев командиру отряда Хорошхину, о том, что в Ирбене обнаружен немецкий вспомогательный крейсер и два эсминца типа «ягуар». Это нас в штабе ошеломило. Откуда мог появиться в проливе крейсер с эсминцами, если их не было ни в море, ни в Виндаве, ни в Либаве? Однако донесение лежало на Столе. Доложили командующему флотом. Он приказал нашей авиации нанести бомбовый удар по фашистским кораблям.
Бомбардировщики Героя Советского Союза полковника Крохалева немедленно вылетели в заданный район. А там уже шел бой. Правда, ни крейсера, ни эсминцев у противника не оказалось. Были всего лишь плавучая база и два тральщика. Но они первые открыли огонь, а все наши корабли были начинены минами, вести бой в таком положении более чем рискованно. И вое же эсминцы отряда прикрытия открыли огонь с предельной дистанции. Под прикрытием дымовой завесы противник стал отходить. Но один вражеский снаряд попал все же в корму эсминца «Сильный». От взрыва загорелась дымовая шашка, а затем и одна из мин. Огонь мог переброситься на другие мины, и тогда корабль погиб бы. Раненый старший краснофлотец И. П. Уложенко, старшина 2-й статьи В. В. Карпов, старший краснофлотец В. С. Александров и лейтенант М. Я. Горовой бросились к месту пожара. Они выбросили за борт горящую шашку, сумели также сбросить за борт пылающий раскаленный шар мины. Взрыв был предотвращен, корабль спасен.
Капитан 1 ранга Хорошхин, получив донесение об обнаружении вражеского крейсера, приказал своим кораблям отходить и сбрасывать мины, чтобы, освободившись от опасного груза, вступить в бой всеми силами. Но противник сразу же лег на обратный курс. От огня двух эсминцев нашего передового отряда и от удара бомбардировочной авиации фашистские корабли получили значительные повреждения,
Мы вернулись в Моонзунд. Что ж, на ошибках учатся. Но мы еще не раз убедились, какие золотые люди на наших кораблях. За смелость и решительность при ликвидации пожара четыре моряка «Сильного» были награждены орденом Красного Знамени.
У нас в штабе разгорелся спор: мог ли капитан 2 ранга Г. С. Абашвили, командир отряда прикрытия, броситься в атаку на противника, имея на палубах обоих эсминцев полный запас мин? Конечно, это безумие: ведь малейший осколок, попавший в мину, мог весь корабль поднять на воздух. Ведь так чуть-чуть и не получилось с «Сильным». Другое дело, если бы отряд прикрытия был свободен от мин. В этом случае он обязан был уничтожить корабли фашистов — у него было явное преимущество в артиллерии.
Да, стремясь быстрее покончить с минными постановками, мы перестарались, превратив все эсминцы в минные заградители и, по существу, оставив отряд без кораблей прикрытия. Мы извлекли урок из этого случая.
Оперативный дежурный капитан 3 ранга В. И. Андреев принес мне срочное донесение нашей сухопутной разведки: противник прорвался в район Марьяма.
Я привык видеть Андреева сдержанным, рассудительным. Сейчас он заметно волнуется:
— Фашисты находятся от Таллина всего в шестидесяти километрах!
У командующего я застаю нового члена Военного совета флота Н. К. Смирнова, начальника тыла М. И. Москаленко и начальника разведки Н. С. Фрумкина. Дивизионный комиссар Николай Константинович Смирнов — опытный политработник. Мы были знакомы с ним еще по совместной службе на Балтике в юные годы.
Комфлот озабоченно мерит циркулем сухопутную карту. Да, медлить нельзя. Принимается решение поднять по тревоге все строительные части и бригаду морской пехоты полковника Парафило и направить их в район Марьяма. На рейде развернуть флот так, чтобы корабли могли свободно маневрировать и вести огонь по берегу. Всем кораблям приказано выделить десантные партии.
Годами флот готовился к бою в открытом море, к отражению десантов противника и поддержке морских флангов своей армии. Но где же сейчас этот пресловутый фланг, если 8-я армия непрерывно отступает и мы даже не знаем, как разыскать ее штаб?!
Таллин готовится к отпору. Корабли заняли свои позиции на рейде. Ждут сигнала береговые батареи. ЦК партии и правительство Эстонии призвали коммунистов и всех рабочих взяться за оружие.
Город замер. Ни огонька — население строго соблюдает правила светомаскировки. Но кое-где на улицах слышна непонятная, пока еще редкая стрельба. Фашистские лазутчики из местных националистов действуют. В городе распускаются панические слухи. Фашиствующие молодчики звонят нам по телефону, угрожают, злорадствуют. Иногда им удается сеять страх, нервозность.
Местные власти города Хаапсалу, расположенного в полсотне километров от Марьяма, поспешили сжечь железнодорожную станцию, склады, запасы топлива, разрушили все пути. Намерение ничего не оставлять врагу похвально, но беда, когда оно осуществляется преждевременно. С уничтожением железнодорожной станции мы потеряли телефонно-телеграфную связь с Рохукюла и подъездные пути к этому важному для нас порту. Корабли, базировавшиеся здесь, мы вынуждены были перевести на остров Эзель.
Вскоре 249-й стрелковый полк и бригада морской пехоты сконцентрировались в районе Марьяма. И это немедленно принесло результаты — фашистские войска остановились. Они спешно подтягивали сюда свою мотопехоту и самоходную артиллерию. Но эти части уже на марше оказались под ударами нашей авиации и понесли большие потери. Несколько дней шли упорные бои. Флот формировал все новые стрелковые подразделения; они тут же отправлялись в район Марьяма.