Морф
Шрифт:
Он же не торопился брать в руки неведомо что, как будто почуял подвох.
— И что он делает?
— Ну, ты ж вроде маг водной стихии? Значит, огонь тебе чужд. А я вот вышила талисман, который позволяет магам воды возводить стену огня.
— Ух ты, — сказал Гверфин, но как-то не уверенно, — я никогда раньше не пользовался талисманами. И как это работает?
Я улыбнулась самой обольстительной улыбкой, на какую только была способна. Подозреваю, что в моем нынешнем облике выглядело это несколько… устрашающе, но что делать.
— Вот я и хочу, чтобы ты его опробовал. Давай
Гверфин развел руками.
— Да я-то не против, Ирбис! Но что я должен делать? В смысле, что должен сделать маг воды, чтобы твой талисман сработал как надо?
Тут я состроила глубокомысленную физиономию и прочитала краткую лекцию по талисманопользованию. Итак, чтобы чародей произвольной специализации мог воспользоваться талисманом, ему достаточно сконцентрировать свою энергетическую суть на талисмане, а уж тот сделает то, что в него заложил маг-вышивальщик.
— Ух ты, — потрясенно выдохнул Гверфин.
— Только это… я заранее предупреждаю, что он сработает с задержкой. Так получилось оттого, что я теперь… умертвие.
— Не называй себя так, — вдруг обозлился юнец. Сверкнул глазищами в мою сторону.
— Но ведь это правда, — я усмехнулась, — что тут поделаешь?
— Ты обязательно станешь живым человеком.
«Конечно, стану», — подумала я про себя, — «жаль, что не благодаря тебе или твоему отцу…»
Мы спустились к заветной яме, я торжественно вручила Гверфину талисман, а сама отошла на безопасное расстояние. Полыхнуть могло знатно, даже первокурсники знают, что гелиодор и сердолик — весьма взрывоопасная комбинация. Но мне нужно было произвести впечатление на Гверфина, а ничто так не впечатляет, как зрелищное заклятье.
— Что мне делать? — он задумчиво рассматривал вышитые оранжевым бисером волны.
— Сконцентрируйся и направь энергопоток через талисман.
— Хорошо, попробую.
…Сначала ничего не произошло. Гверфин в замешательстве глянул на меня, я пожала плечами.
— Задержка.
А потом жахнуло так, что языки бешено ревущего пламени поднялись выше замковой стены.
— Ого, — я и сама не ожидала, что получится настолько эффектно. Гверфин впал в состояние, близкое к трансовому, но затем медленно попятился, загораживая ладонями лицо.
— Ну ты даешь… Ирбис.
— А то. И умертвия не лыком шиты, — улыбка вышла чуточку самодовольной.
— Ты не…
— Какая разница? Не стоит об этом даже думать, Гверфин.
И мне в самом деле было плевать, умертвие я или нет, потому что… как раз в эти минуты должен был завязаться узелок второго заклятья, которое к ночи отворит старую дверь и позволит узнику увидеть солнечный свет.
Потом мы разошлись по комнатам, а когда окончательно стемнело, я спустилась во двор, к котловану. Привязала один конец веревки к яблоне, второй сбросила вниз и соскользнула на дно, к заветной двери. Осмотрев дверь, я мысленно поздравила себя с маленькой победой: запущенная огненной стеной вторая часть заклинания заставила замок рассыпаться ржавой трухой. Я насторожилась. Еще раз провела пальцами там, где раньше были дверные петли. Охр! Как будто дверцу уже
— Эй, — тихо позвала я, — вы еще здесь?
Мне никто не ответил. И я, ругаясь на чем свет стоит, ринулась в кромешный мрак. Охр, неужели он сбежал? Неужели он… меня обманул?!!
Задыхаясь и изрядно поплутав по узкому и темному коридору, я влетела в круглую комнату со сводчатым каменным потолком. По стенам ярко светили талисманы, сделанные, скорее всего, Улли Валески. В центре подвала гнилостной зеленью мерцала шестилучевая звезда. Дверь, ведущая из комнаты наверх, была заперта. Все.
Я медленно сползла на пол. У меня не осталось сил даже на то, чтобы расплакаться. Впрочем, слез-то все равно нет… Он меня обманул, этот эльфик. Наобещал, наврал с три короба, а сам улизнул. Я врезала кулаком в стену, да так, что сбила до крови костяшки. Эх, ну это ж надо быть такой дурой?..
По комнате неторопливо плыл переливчатый мыльный пузырь, и лопнул с тихим хлопком где-то между лучами зеленой звезды. Охр, а пузыри-то здесь откуда? Или эльфик только тем и занимался, что мыльные пузыри пускал?
…Нет, это надо было быть полной идиоткой, чтобы вот так дать себя провести. И, во имя Хайо, что мне теперь делать с распавшейся на куски дверью?!!
***
Я смогла заснуть лишь под утро, а проснулась от немилосердного тумака. Потом меня сгребли за шиворот, стащили с кровати и принялись трясти как грушу.
— Тварь! Отвечай, зачем ты это сделала? — гаркнул Арнис Штойц, — я тебя, умертвие, приютил, а ты вот как мне отплатила?!! Кто тебя просил? Что он тебе наобещал, чтобы ты его выпустила? Что?!!
Вернулся, значит. И первым делом проверил, как там узник. Потом побеседовал с сынулей, и тот ему чистосердечно признался в шалостях Ирбис Валле.
Я попыталась выдраться из железных пальцев некроманта.
— А ну, не смей, — он побледнел и внезапно сорвался на визг, — arr’the’tri-nholl!
И я поняла, что не могу шевельнуться. Треклятый некромант. А я — по-прежнему слегка не-живое, и потому ему подвластное существо.
— Говори, что молчишь? Ну?!! Что он тебе наобещал?
— Ж… жизнь, — выдавила я, с трудом ворочая языком.
— Ах, жизнь? — голос Арниса упал до шепота, — он тебе жизни наобещал, да? И ты поверила, что первый встречный приведет тебя в сердце Великого леса? Хайо, и это ж надо быть такой дурой?!!
— Отец, постой, — раздался голос Гверфина, — не надо… ее… так…
— Не надо? А как надо? Башку ей открутить надо, а? — некромант был в бешенстве, — ты тоже хорош, сыночек! Иди с моих глаз, пока я из тебя зомби не сделал! Ты вообще соображаешь, что она натворила, а?
Я не могла видеть Гверфина. Все, что мне было отпущено, это созерцать перекошенную и смертельно бледную физиономию Арниса Штойца.