Морф
Шрифт:
Она ушла, шелестя по траве длинным подолом, а Шерхем снова откинулся спиной на ствол старой яблони и закрыл глаза. Шумели над головой листья, но не так, как в лесу — а особенно, по-домашнему. Неподалеку кудахтали куры, тявкала рыжая собачонка, гремела горшками сестрица атамана. Интересно, куда ее мальчонка убежал? Снова на вишню забрался? Ох уж это орочье отродье… Шерхем начинал проваливаться в воспоминания, как в трясину. Орки. Там, где они, всегда беда. А когда орочья кровь мешается с человеческой — еще хуже. Полукровка никогда не придет в согласие с самим собой, вроде как Милаведа — сперва разве что скалкой не гонит, а потом пускает, да еще пытается заботу
***
…Эльф ушел, утонув в промозглой ночи как размокший бумажный кораблик в луже. Шерхем только головой покачал и вяло удивился тому, что у него не осталось даже сил на то, чтобы вскочить, погнаться за пресветлым, выяснить, наконец, каким образом ему удалось просочиться сквозь осаду. Он обхватил себя руками за плечи и уставился на багровые угли в сердце костра. На самом деле положение у отряда было не то что незавидное — оно было попросту безнадежным. Снулле — старый и плохо укрепленный замок на холме, помимо гарнизона сюда сбежались еще и жители окрестных деревушек, зря сбежались, потому что орки скоро сравняют с землей эти и без того рассыпающиеся сооружения, а уж что тогда говорить о людях? Но кроме того Снулле прикрывает широкий купеческий тракт, ведущий прямехонько к Карьену, и поэтому является важным стратегическим объектом в наступлении зеленокожих. Подкрепления ждать не приходится, орков слишком много — в темноте их костры горят тысячами разгневанных звезд. А еще их мертвые на следующее утро идут сражаться вместе с живыми, и остается только диву даваться, насколько велика мощь их шамана. Н-да. Как подвывал вчера молоденький рядовой, которому Шерхем был вынужден ампутировать то, что осталось от ноги, — все мы тут сдохнем, все. И никакой камень с шеи шамана не поможет, да и как его добыть? Жалко, что сын вырастет беззащитным сиротой и не будет помнить отца. Неизмеримо жаль, что Луиза останется одна. И от этих мыслей становится так больно, что хочется и самому завыть в темное небо — Хайо, куда ж ты смотришь, если допускаешь такое?!!
Хрустнула ветка под тяжелым сапогом. Шерхем, не шевелясь, покосился на прибывшего. Им оказался некромант, которого незадолго до осады прислали из Карьена, молодой, ровесник самого Шерхема. Он после выпуска предпочел остаться в стенах академии и дальше исследовать такой занятный феномен, как смерть, а вот Шерхем сразу отправился практикующим лекарем в Талью.
Арнис Штойц привычным жестом поправил когда-то щегольский, а нынче обратившийся в грязные лохмотья плащ, подбитый волчьим мехом. Уселся рядом на деревянный чурбачок, почесал заросший подбородок.
— Ну, что?
Шерхем пожал плечами и неохотно ответил:
— Да ничего. Ничего нового.
Не то, чтобы он недолюбливал Арниса. Просто не понимал, какого охра тот вообще приперся в Снулле как раз за пару дней до осады. Штойц сразу сказал, что его сюда отрядили из академии якобы для исследования магии зеленокожих, не верить ему не было причин. Понятно, что теперь, когда всем обитателям Снулле остались считанные деньки, сам Штойц был уже не в восторге от своего местонахождения, и потому сделался раздражительным и недовольным.
— А спать чего не идешь? — спросил некромант, — завтра тебе еще веселый денек предстоит.
— Успею выспаться, — Шерхем усмехнулся, —
Они помолчали. Потом Шерхем тихо спросил:
— Уже и не рад, что тебя сюда прислали?
— А ты бы радовался на моем месте? — Штойц приподнял красиво очерченные аристократические брови. Даже сейчас, грязный и оборванный, он являл собой образец породистого мага из старой и всеми уважаемой семьи.
В голове у Шерхема всплыл образ эльфика. Камень на шее у шамана, как же… Но Штойц — он все-таки был некромантом, а поэтому должен был чувствовать, что происходит на самом деле.
— Шаман их… Арнис, он так легко водит в бой мертвых из-за того талисмана, что у него на шее?
— А то, — мрачно буркнул маг.
— И что ж ты молчал?
Тут Арнис Штойц напустил на себя изумление, которое можно было бы счесть за совершенно искреннее.
— А то вы не знали!
— Не знали, — Шерхем покачал головой, — здесь магов-то всего ты да я. Мне сила некромантов недоступна.
— Хм, — неопределенно промычал Арнис.
— То есть… если мы заберем эту штуку у шамана, он уже не сможет с такой легкостью водить в бой тех, кто должен лежать в земле?
Штойц задумался, прикрыв глаза. Он вытянул перемазанные глиной сапоги к огню и замер.
— Думаю, он сможет поднимать мертвых, — наконец прошептал маг, — но, разумеется, уже не в таком количестве и не с такой легкостью. То, что у него болтается на шее, удесятеряет его собственную мощь и, кроме того… Оно само может поддерживать мертвое тело.
— Как это?
— Я не могу тебе объяснить, — Арнис скривился, — это слишком сложно. Меня, собственно, и отрядили сюда для того, чтобы я попробовал накопать чего-нибудь свеженького.
— И? — Шерхем даже привстал.
— Да ничего такого, о чем наши мэтры не знали бы раньше, — сердито буркнул Штойц, — слушай, Шер, ты бы все-таки поспал, что ли. Нет, я тебе, конечно, не мамочка, но завтра…
— Надо забрать у шамана тот камень.
— И как ты это собираешься сделать? — Арнис развел руками, — порталы мы открывать не умеем, в лагерь к зеленым не проберешься… Эх, Шер, Шер… Только и осталось, что мечтать.
Он вздохнул. А потом вдруг резко вскочил со своего импровизированного стула. В голубых глаза появился нездоровый блеск.
— Слуша-ай, Шерхем, — загадочно протянул Арнис, — кажется, ты прав. И, кажется, я знаю, кто нам может помочь.
Некромант быстро огляделся и, убедившись, что их никто не слушает, наклонился к сидящему Шерхему, прошептал торопливо:
— Улли Валески.
— Это кто еще такой?
— А-а, да ты его и не знаешь, — Штойц хмыкнул, — даром что земляки! Он тоже из Тальи, но хитрый паренек, помалкивает о себе. Его поставили на кухне работать, он и работает, в бой не рвется. А на самом деле… Ну, я его застал за одним любопытным занятием. Улли этот — вышивальщик, причем неплохой вышивальщик. А еще, видимо, просто изготавливает талисманы из подручных материалов. И он…
— Он может нам сделать талисманы для отвода глаз, — заключил Шерхем, — только вот захочет ли?
— Не говори ерунды, — Штойц беспечно махнул холеной, но очень давно немытой рукой, — жить-то всем хочется.
— Так он и сам уйти может. Что ему? Талисман на шею — и вперед.
— Э, нет, — на губах Арниса появилась самодовольная улыбка, — ты, видимо, забыл, что на самих вышивальщиков их талисманы не действуют? Забыл, да?
— Идем к нему, — Шерхем поднялся, — после того, как мы устраним шамана, у Снулле появятся шансы выстоять.