Море соблазна
Шрифт:
– Спасибо. – Фелисити огляделась в надежде, что хотя бы какая-то мелочь пробудит в ней ощущение дома и радость возвращения.
– А где папа?
– Да-да, мисс, конечно, вы хотите увидеть отца, это так понятно! Мистер Уэнтворт в библиотеке, мисс. – Круглощекая горничная развернулась, бросив исподтишка взгляд на красивого моряка, и повела хозяйку наверх по красивой дубовой лестнице. Около третьей комнаты наверху она остановилась, словно спрашивая дальнейших распоряжений.
– Докладывать о нас не надо, – улыбнулась ей Фелисити.
–
Фелисити подождала, пока горничная скроется за углом, и поглядела на капитана.
– Ты хочешь подождать здесь?
– Нет, – решительно ответил он, открывая тяжелую дверь и пропуская девушку вперед.
Библиотека была прохладной и сумрачной, такой, какой Фелисити помнила ее с детства. Темно-бордовые гардины с пышными кистями надежно защищали книги от резкого полуденного солнца, помещение же освещалось лишь несколькими газовыми светильниками в виде глобусов. Отец спокойно сидел на бархатном диванчике неподалеку от резного мраморного камина… И он был не один.
У Фелисити сдавило горло, и, желая лишь одного – поскорее выбежать из библиотеки, она, тем не менее, медленно направилась прямо к отцу, легко ступая по драгоценному брюссельскому ковру.
– Привет, папа!
Сперва Фредерик едва повернулся на своем диване, но затем торопливо вскочил.
– Господи, Фелисити!
Отца и дочь по-прежнему разделяла тяжелая дубовая мебель.
Навстречу же ей побежал не кто иной, как Иебедия Уэбстер. Он протягивал ей руки и взволнованно говорил:
– Где же вы были? Ведь ваш отец так беспокоился, так…
– Я оставила записку, разве вы ее не получили?
– Получили, но все-таки… В ней было нечто маловразумительное по поводу поисков детей Эсфири, но это…
– И я нашла их! – Фелисити молча переводила взгляд с одного мужчины на другого, надеясь увидеть на их лицах хотя бы малейшее проявление восторга и обожания. – Я нашла детей и привезла их сюда. Они в Нью-Йорке! – Однако последнее сообщение почему-то не доставило девушке той радости, о которой она столько мечтала. Просто она выполнила свою задачу, и теперь ее мало волновала реакция на это Иебедии и отца… если не считать того, что возвращение детей имело непосредственное отношение к безопасности Дивона и его матросов.
– Ну, вот что, юная леди, – проговорил наконец, отец, обретя дар речи. – Тебе придется ответить на немало вопросов, но потом. Сейчас мы с Иебедией обсуждаем возможность утверждения Конгрессом кое-каких постановлений по вопросу эмансипации. Ступай в свою комнату, и я переговорю с тобой позже.
Фелисити рванулась к отцу, не обращая внимания на недовольное бормотание Дивона о том, что этот-то сухарь и есть нареченный Иебедия.
– Я не пойду ни в какую комнату до тех пор, пока не поговорю с тобой об очень важном деле. И тебе меня спрашивать не о чем. Дети здесь, и одна из девочек – Сисси – очень больна. Скажи
Квадратное лицо отца налилось кровью, и вены на руках вздулись.
– Послушай-ка, юная леди… – угрожающе начал он и сделал шаг по направлению к дочери, но тут же между ними встал Дивон.
– Мне не хотелось бы прерывать столь нежные изъявления отцовской любви, но, к несчастью, нам необходимо обсудить с вами и кое-какие иные вопросы.
Фредерик Уэнтворт отступил назад и уставился на незнакомца узкими серыми глазами, выпятив при этом круглую грудь, прикрытую черным фраком.
– А вы кто такой?
Дивон слегка поклонился, усмехнувшись тому обстоятельству, что отец Фелисити, вероятно, впервые заметил его присутствие в библиотеке.
– Капитан Блэкстоун к вашим услугам.
– Капитан привез в Нью-Йорк меня и детей, папа.
– Вижу. – Мистер Уэнтворт надменно отодвинулся от моряка. – И все-таки, юная леди…
– К сожалению, вам придется отреагировать на мое присутствие более серьезно, чем просто «вижу», – оборвал его Дивон. – Вопрос в деньгах. – Дивон спокойно улыбался, хотя на самом деле ему хотелось как следует тряхнуть этого зарвавшегося господина, вероятно ничуть не любящего свою прелестную дочь. И все же приходилось сдерживаться, ибо на карту были поставлены его жизнь и свобода, равно как и будущее команды и корабля.
– Ваши услуги будут оплачены, молодой человек, но…
– Капитан Блэкстоун и я заключили договор, папа. Я намерена выполнить свои обязательства по нему полностью и любой ценой. Капитан привез нас сюда, пойдя на огромный, колоссальный личный риск. – Фелисити подошла к отцу ближе и впервые тронула его за рукав. – Он спас мне жизнь, папа!
Фредерик Уэнтворт медленно опустил глаза на рукав сюртука, где лежала рука дочери.
– Но ведь я уже сказал, что мы отблагодарим капитана Блэкстоуна за причиненное ему беспокойство.
– Меня устроит лишь обмен восьмисот кип хлопка на лекарства, обезболивающие средства и провиант, – твердо заявил Дивон и приготовился ждать.
Иебедия изумленно раскрыл глаза.
– Но ведь это звучит, как… – Он споткнулся, не в силах вымолвить страшную истину.
– Совершенно верно, – не мог удержаться от ухмылки Дивон. – Мой груз прямиком из мятежного Юга, и я не собираюсь вам лгать. Но верно также и то, что вы его обменяете на требуемое мной.
– Но… Но это немыслимо! Мы находимся в состоянии войны, и, кроме того, аморально иметь отношения с правительством, поддерживающим наихудшее из известных миру зол. Рабство безнравственно и всегда являлось грехом! Именно поэтому…
– Дивон освободил своих рабов! Его личное обращение с неграми – а я видела его в разных ситуациях! – совершенно безукоризненно, и в том, что сегодня Эзра, Люси и Сисси находятся здесь, есть немалая доля его заслуг. – Фелисити говорила порывисто, едва удерживая бушевавшие в груди чувства.