Монстрячий взвод

Пратчетт Терри

— Полагаю, Игорь сможет сшить для вас что-нибудь более, э реалистичное, сэр, — произнесла Полли.

— Да? Ну, что ж, если ты так считаешь… — уныло отозвался Блуз. — Что ж, тогда пойду вживаться в образ.

Он ушел в единственную свободную комнату в здании. Через несколько секунд они услышали его, повторяющим «Охох, мои бедные ноженьки!» на различные визжащие голоса.

Отряд собрался в кучу.

— О чем это он? — спросила Тонк.

— Он говорил о театре, — ответил Маледикт.

— А это что?

— Отвержение

в глазах Нуггана, разумеется, — ответил вампир. — Слишком долго объяснять, дитя. Люди притворяются другими людьми, чтобы рассказать историю в комнате, где мир совершенно изменяется. Другие люди сидят и смотрят на них и едят шоколад. Очень, очень Отвратительно.

— Я однажды видела кукольное представление в городе, — вспомнила Шафти. — А потом они утащили человека прочь, потому что это стало Отвержением.

— Я помню это, — кивнула Полли. Крокодилы не могут есть важных людей, хотя, до того представления никто даже и не знал, что такое крокодил. А то место, когда клоун избил свою жену, тоже стало Отвержением, потому что палка была толще дозволенного дюйма.

— Лейтенант и минуты не протянет, вы же понимаете, — произнесла она.

— Да, но он ведь вще равно не будет слушать, так? — отозвалась Игорина. — Я сделаю вще возможное, чтобы из него получилась женщина.

— Игорина, когда подобное говоришь ты, в моей голове возникает очень странная картина, — сказал Маледикт.

— Прости, — ответила Игорина.

— Уоззи, можешь помолиться за него? — спросила Полли. — Думаю, тут нам понадобится чудо.

Уоззи послушно закрыла глаза и на мгновение сложила руки, но потом застенчиво произнесла:

— Боюсь, она говорит, что одной цесаркой здесь не обойтись.

— Уозз? — начала Полли. — Ты что, и впрямь… — и остановилась под ее взглядом.

— Да, и впрямь, — ответила Уоззи. — Я и впрямь разговариваю с герцогиней.

— Ну, что ж, я тоже говорила с ней, — крикнула Тонк. — Однажды я умоляла ее. Но это тупое лицо просто смотрело и не делало ничего. Она никогда не мешала. Все это чушь, глупо… — Девушка замолчала, слишком много слов кружилось в ее голове. — В любом случае, почему она говорит с тобой?

— Потому что я слушаю, — тихо ответила Уоззи.

— И что же она говорит?

— Иногда она просто плачет.

— Она плачет?

— Потому что люди столько всего хотят, а она ничего не может дать им. — Улыбкой Уоззи можно было осветить комнату. — Но когда я буду там, где нужно, все будет хорошо, — добавила она.

— Что ж, тогда хорошо… — начала Полли, чувствуя стыд, который вызвала в ней Уоззи.

— Ну да, точно, — кивнула Тонк. — Но я никому не молюсь, ясно? Никогда. Это не по мне, Уозз. Ты милая, но мне не нравится твоя улыбка… — Она остановилась. — О, нет…

Полли взглянула на Уоззи. Ее лицо было худым и угловатым, а герцогиня на портрете выглядела, ну, точно откормленный палтус, но вот улыбка, настоящая улыбка…

— Этого я не потерплю! — зарычала

Тонк. — Прекрати сейчас же! Я серьезно! У меня мурашки по коже из-за тебя! Озз, заставь ее… его прекратить так улыбаться!

— Просто успокойтесь, вы все… — начала Полли.

— Черт возьми, да заткнитесь вы! — перебил ее Джекрам. — Человек даже не слышит, как он жует. Слушайте, вы на взводе. Так бывает. А Уоззи просто немного религиозен. Это тоже случается. И все, что нужно сделать, так это приберечь все это для врага. Успокойтесь. Это то, что военные называют приказом, ясно?

— Перкс? — это был Блуз.

— Лучше бы тебе поторопиться, — хмыкнул Маледикт. — Наверное, корсет зашнуровать надо…

На самом деле Блуз сидел на чем-то, отдаленно похожем на стул.

— А, Перкс. Побрей меня, — произнес он.

— О, но я думал, что ваша рука зажила, сэр…

— Э… да, — неловко начал Блуз. — Дело в том, Перкс, что… Честно говоря, я никогда не брился сам. В школе для этого был специальный человек, а затем, конечно, в армии я пользовался услугами денщика Блитерскайта, а, э, мои собственные попытки были несколько кровавыми. Я никогда даже не задумывался об этом, до тех пор, пока не приехал в Плоцз, и, э… это стало таким щекотливым…

— Сожалею, сэр, — отозвалась Полли. Старый, странный мир.

— Пожалуй, позже ты мог бы слегка проинструктировать меня, — продолжал Блуз. — Ты так гладко выбрит, что нельзя не заметить. Генерал Фрок был бы доволен. Говорят, он не приемлет усы.

— Как угодно, сэр, — ответила Полли. Выхода не было. Она заточила лезвие. Может, удастся сделать всего несколько движений…

— Как думаешь, может сделать красноватый нос? — спросил Блуз.

— Может быть, сэр, — отозвалась Полли. Сержант знает обо мне, я просто уверена, думала она. Я знаю это. Почему он молчит?

— Может быть, Перкс?

— Что? О. Нет… для чего это, сэр? — спросила Полли, с силой взбивая пену.

— Так я буду выглядеть более пфф забавно.

— Не думаю, что суть в этом, сэр. Теперь, если вы, э, откинетесь назад, сэр…

— Вам стоит кое-что узнать насчет молодого Перкса, сэр.

Полли аж взвизгнула. Тихо, как может только сержант, Джекрам пробрался в комнату.

— пфф, сержант? — удивился Блуз.

— Перкс не знает, как нужно бриться, сэр, — продолжил Джекрам. — Отдай мне бритву, Перкс.

— Не знает? — переспросил Блуз.

— Нет, сэр. Перкс солгал нам, так, Перкс?

— Ну хорошо, сержант, хватит уже тянуть, — вздохнула Полли. — Лейтенант, я…

— … несовершеннолетний, — закончил Джекрам. — Так, Перкс? Всего четырнадцать, так? — он посмотрел на Полли поверх головы лейтенанта и подмигнул.

— Э… Я солгал, когда завербовывался, сэр, — произнесла Полли.

— Не думаю, что такого паренька стоит тащить в крепость, каким бы храбрецом он ни был, — продолжал Джекрам. — И мне кажется, он не единственный. Так, Перкс?