Монстрячий взвод

Пратчетт Терри

— Ну? И?

— Возвращаемся?

— Отличная мысль.

Ей стоило бы прислушиваться к пению птиц, думала она потом. Визгливые крики вдалеке поведали бы ей все новости, если бы только она прислушалась к ним.

Они прошли не более тридцати ярдов, когда заметили солдата.

Кто-то в злобенианской армии был дьявольски умен. Он понял, что, чтобы найти нарушителей, не нужно с шумом продираться по проторенным тропам, а, наоборот, тихо красться по лесу.

У него был лук; по чистому везению… вероятно, по чистому везению, он смотрел

в другую сторону, когда Полли обогнула деревце остролиста. Она прижалась к стволу с другой стороны и быстро замахала Маледикту, который был ниже по тропе. Вампир тут же спрятался.

Полли вытянула меч и обеими руками прижала его к груди. Она слышала солдата. Он был немного дальше, но направлялся в ее сторону. Вероятно, маленький наблюдательный пункт, который они только что нашли, был важной точкой в патрулировании. Как бы то ни было, горько подумала она, именно это и могло случиться с какими-нибудь необученными идиотами; вероятно, такой тихий патруль мог даже застать их там…

Она закрыла глаза и попыталась дышать ровно. Вот оно, вот оно, вот оно! Вот, когда она поняла.

Что помнить, что помнить, что помнить… когда сталь встречается с плотью… держи сталь.

Она даже чувствовала вкус металла.

Человек пройдет прямо мимо нее. Он будет настороже, но не настолько. Лучше рубить сплеча, чем колоть. Да, один удар на уровне головы убьет…

… чьего-то сына, чьего-то брата, какого-то парня, что пошел за барабанным боем ради шиллинга и своего первого костюма. Если бы она только прошла тренировку, если бы она только пару недель колола соломенные чучела, пока, наконец, не поверила бы, что все люди сделаны из соломы…

Она замерла. За поворотом тропы, прямая, точно дерево, склонив голову, стояла Уоззи. Как только солдат дойдет до дерева Полли, он увидит ее.

Она не может мешкать. Должно быть, именно поэтому мужчины и убивают. Не ради спасения герцогинь или стран. Ты убиваешь врага, чтобы он не убил кого-нибудь из твоих, чтобы они в свою очередь тоже могли спасти тебе жизнь…

Осторожные шаги приближались. Она подняла саблю, увидела луч, сверкнувший на ее острие…

Из кустарника с другой стороны тропы, словно взрыв крыльев, перьев и несмолкающего гомона, выскочила дикая цесарка и, наполовину бегом, наполовину лётом, бросилась в лес. Послышался щелчок спущенной тетивы и предсмертный вскрик.

— Отличный выстрел, Вуди, — раздался голос неподалеку. — Кажись, нехилая!

— Не, ты видел? — отозвался другой голос. — Еще шаг — и я бы споткнулся об нее!

Укрывавшаяся за деревом Полли облегченно вздохнула.

Третий голос, немного дальше, произнес:

— Пошли назад, а, капрал? Думается, Тигр уже мог и милю пробежать!

— Да, а мне страшновато, — ответил ближайший голос. — Тигр может быть за любым деревом, а?

— Ладно, пожалуй, хватит. Моя жена приготовит…

Наконец, голоса затерялись в лесу. Полли опустила меч. Она заметила, что Маледикт выглянул из кустов и уставился на нее. Она прижала

палец к губам, вампир кивнул. Она дождалась, пока птичий гомон немного не успокоится, и затем вышла на тропу. Уоззи, казалось, затерялась в своих мыслях; Полли очень осторожно взяла ее за руку. Тихо, перебираясь от дерева к дереву, они направились к лагерю. Полли и Маледикт не разговаривали. Но раз или два их взгляды встречались.

Конечно, цесарка будет спокойно лежать до тех пор, пока охотник чуть ли не наступит на нее. Конечно, она была там все время, и потеряла свое птичье терпение, когда подкрался разведчик. Птица была на удивление большой, ни один голодный солдат не сумеет удержаться, но… ну?

И, потому что мозг предательски не перестает думать только из-за того, что ты этого не желаешь, Полли добавила: она говорит, что герцогиня может передвигать маленькие предметы. Но насколько мала мысль в голове птицы?

В лагере они встретили лишь Нефритию и Игорину. Остальные, как оказалось, нашли местечко получше, всего в миле отсюда.

— Мы нашли тайный ход, — тихо заговорила Полли, когда они уходили.

— Мы сможем пройти? — спросила Игорина.

— Это вход для прачек, — ответил Маледикт. — Вниз по реке. И тропа есть.

— Прачки? — переспросила Игорина. — Но сейчас ведь война!

— Полагаю, одежда все равно пачкается, — отозвалась Полли.

— И даже больше, — добавил Маледикт.

— Но… наши селянки? Стирают одежду врагов? — Игорина была шокирована

— Если стоит выбор между этим и голодом, то, думаю, да, — ответила Полли. — Я видела, как одна женщина выносила корзину хлеба. Говорят, в крепости полно амбаров. И ведь ты сама зашивала раны вражескому офицеру, а?

— Это другое дело, — произнесла Игорина. — Мы должны шпашать наших то… людей. И ничего не говорилось о его… их исподнем.

— Мы сможем пройти, — повторила Полли, — если переоденемся женщинами.

Ответом ей была тишина. А потом:

— Переоденемся? — переспросила Игорина.

— Ты знаешь, о чем я!

— Прачками? — не унималась Игорина. — Это же руки хирурга!

— Правда? И где ж ты их взяла? — спросил Маледикт. Игорина показала ему язык.

— В любом случае, я не собираюсь стирать, — продолжила Полли.

— Тогда что же ты собираешься делать? — спросила Игорина.

Полли не решалась.

— Я хочу вытащить брата, если он там, — наконец ответила она. — И если мы сможем предотвратить вторжение, будет просто замечательно.

— Для этого понадобится больше крахмала, — хмыкнул Маледикт. — Не хотелось бы, знаете ли, портить вам настроение, но эта идея просто ужасна. Эль-ти ни за что не согласится на подобную аферу.

— Нет, — кивнула Полли. — Но он это предложит.

— Хм… — немного погодя произнес Блуз. — Прачки? Это нормально, сержант Джекрам?

— О да, сэр. Полагаю, этим занимаются женщины из окрестных поселков. Они точно так же стирали, когда крепость была нашей, — ответил Джекрам.