Молчание монстров
Шрифт:
Я остановился на верхней ступеньке лестницы и повернулась, чтобы одарить своего бывшего лучшего друга презрительным взглядом.
— Тебе никогда не приходило в голову попросить меня о помощи? Я думал, мы друзья, Конрад. Я бы сделал всё возможное, чтобы уберечь тебя от давления со стороны твоей семьи, потому что я точно знаю, каково это. — Я прищурился на него. — Думаешь, что помощь моей матери в замалчивании того, что случилось с Арчи и моим отцом, не повлечёт за собой никаких последствий? Даже если ей удастся избежать наказания за все те ужасные вещи, которые она совершила, тебе это с рук не сойдёт.
Конрад
Я оставил своего бывшего друга на попечение Рокко, а сам бросился через дом моего детства. Он казался таким пустым и жутким, когда все сотрудники были снаружи. Я слышал, как волны разбиваются о скалы за домом, и впервые этот знакомый звук показался мне зловещим.
Первой остановкой стало моё крыло дома. После обыска Ченнинг там царила разруха. Когда я увидел люк под своим столом, то почувствовал себя идиотом. Я сидел на вершине самых страшных секретов Холлидеев и не имел ни малейшего понятия. Я чувствовал себя оскорблённым. Казалось, мать заставила меня вернуться домой не только для того, чтобы контролировать каждый мой шаг, но и посмеяться надо мной за то, как мало я знаю свою семью.
Вместо того чтобы последовать за крошками печенья Ченнинг в недра дома, я побежал в обгоревшее крыло. Рокко сказал, что, вернувшись из мёртвых, брат прежде всего захочет увидеть своих близких, и это нашло во мне отклик. Если Арчи действительно жив, я был уверен, что он будет чувствовать себя наиболее комфортно в том месте, где в последний раз обнимал жену и дочь.
Я выбил несколько запертых дверей, пока не увидел доказательство того, что Ченнинг была там. Её телефон лежал на полу в детской Уинни, а на экране бешено крутились уведомления обо всех моих пропущенных звонках и сообщениях. Я поднял его и вышел в коридор. И был ошеломлён, когда увидел, что помещение выглядит почти так же, как и тогда, когда здесь жили Уиллоу и Арчи.
Я начал звать Ченнинг, открывая все двери, ведущие в разные комнаты. Через пять минут поисков услышал слабый писк и тихий стон, доносившиеся из главной спальни. Эта комната больше всего пострадала во время пожара. Именно здесь предположительно нашли брата и Уиллоу. После трагедии это помещение было полностью закрыто, но как только я открыл дверь, то увидел, насколько всё здесь обжито.
Пара кроссовок лежала под кроватью. Толстовка висела на двери. Повсюду валялись выброшенные упаковки из-под закусок и пустые бутылки из-под напитков. Свет был слабым, но медицинское оборудование давало мягкое свечение. Здесь было бы уютно, если бы не нелепый манекен на большой кровати. Я сразу же узнал все вещи Ченнинг, украденные во время её пребывания в моём жилище.
Пока я преодолевал свой шок от этой мрачной сцены, с пола рядом с кроватью раздался ещё один стон.
— Ченнинг! — я выкрикнул её имя и поспешил к ней. — Ты в порядке?
Она лежала на полу и была совершенно неподвижна. Я не увидел ни крови, ни синяков, но её руки были исцарапаны, а на шее виднелся большой красный след. Я быстро догадался, что её накачали наркотиками.
Я наклонился, чтобы поднять её. В моих руках девушка была вялой, как тряпичная кукла. Её ресницы цвета меди трепетали,
Когда повернулся, чтобы уйти, то заметил кого-то в дверном проёме.
Мне всегда казалось, что я узнаю своего младшего брата при любых обстоятельствах. У нас была особая связь. Я был единственным, кто поддерживал его, когда он уходил и когда вернулся.
Человек, загораживающий мне проход, едва ли походил на человека, не говоря уже о том, чтобы быть похожим на моего добродушного, милого младшего брата. Арчи, возможно, и выжил после убийственных планов моей матери, но цена была слишком высока.
Меня смущали не шрамы от ожогов и не деформированные черты лица. Дело было не в худобе или отсутствующих прядях тёмных волос. Он прошёл через ад и вернулся, и это было легко заметить. Больше всего изменились его глаза. Когда-то они были нежными, мягко-серыми. Цвет более близкий к цвету глаз Алистера, чем к моему. Когда-то они были тёплыми и приветливыми, полными бесконечного оптимизма. Теперь же они стали холодными, почти лишёнными жизни. Они смотрели прямо сквозь меня, не узнавая.
Это были глаза человека, потерявшего всё и готового на что угодно, лишь бы вернуть это. В том числе превратить сестру своей покойной жены в нездоровый заменитель.
— Арчи... — мой голос сорвался, а на глаза навернулись слёзы. Я не знал, что сказать и сомневался, есть ли для этой ситуации подходящие слова.
— Куда ты несёшь мою жену? Я только что её вернул. Отдай её мне. — Слова были невнятными и отрывистыми. Арчи не назвал моего имени в своём сбивчивом требовании. И я подумал, знает ли он вообще, кто я такой.
— Это не Уиллоу. Это её сестра, Ченнинг. Это тётя Уинни. Ты запутался, братишка. Я помогу тебе вспомнить. Я помогу тебе во всём.
Искажённые, бесформенные черты его лица изменились, и Арчи нахмурился, глядя на меня.
— Она моя. Как и Уинни. Ты не можешь их забрать. Мама обещала мне, что я верну свою семью, когда вернусь домой.
Мне захотелось что-нибудь разбить. Эта женщина всегда оказывалась в центре любого дерьмового сценария.
— Я приведу Уинни к тебе, Арчи. Я позабочусь о том, чтобы ты получил всё, что хочешь, но ты не можешь забрать Ченнинг. Она моя. Я сожалею о том, что случилось с Уиллоу, но они не похожи. Не слушай ничего, что обещает наша мать. Она уже давно лжёт нам обоим, — я глубоко вздохнул и прижал Ченнинг к груди. Она всё ещё была вялой и безжизненной, но тихие стоны прекратились, а веки затрепетали. — Мама устроила пожар. Ты помнишь?
Я не был уверен, в каком состоянии находится психика Арчи после пережитой травмы. Лишь надеялся, что при правильном подходе смогу вызвать у него воспоминания.
Прежде чем брат успел ответить, по всему поместью разнёсся приглушенный хлопок. Я хотел убежать, но не решался причинить вред младшему брату.
— Пистолет, — прошептала Ченнинг так тихо, что я едва её услышал.
Сначала я подумал, что она пытается сказать мне, что у Арчи есть пистолет. Я должен был догадаться, что у моего невинного, простодушного младшего брата никогда не хватило бы духу выстрелить в кого-то, каким бы травмированным он ни был. А вот у моей матери сердца не было вообще.