Молчание монстров
Шрифт:
Я задыхался от боли, пытаясь составить простые слова. Всё, что у меня получилось лишь:
— Г-д-е? — Я чувствовал себя так, будто только что пробежал марафон. Меня трясло от усилий.
Алистер запихнул мне в рот ещё льда. Я осмотрел комнату в поисках конкретной рыжей девушки. И не понимал, почему Алистер играет в медсестру, а не она.
— Ченнинг позаботилась о том, чтобы Арчи оказался в безопасном месте пока хаос не уляжется. Он очень восприимчив к ней. Наверное, потому, что до сих пор путает её с сестрой. Ченнинг отвезла его в то же учреждение, где все эти годы ухаживали за её матерью. Благодаря надлежащему медицинскому уходу ему стало
Алистер говорил много, но ничего из этого не отвечало на вопрос, который я хотел задать. Где Ченнинг? Мы вместе были на грани жизни и смерти. Между нами больше не было семейных тайн. Даже если Ченнингбыло всё равно, выживу я или умру, как она могла не сказать ничего о том, что моя мать убила её сестру?
— Твоя племянница лезет на стены, ожидая, когда ты очнёшься.
Я поперхнулся, когда Алистер запихнул мне в рот ещё кусочки льда, и уставился на него, когда он поднялся на ноги. Парень скрестил руки и посмотрел на меня сверху вниз.
— Тебе разрешён только один посетитель за раз. Из-за ожогов медицинская команда старается держать тебя в стерильной среде. Я подготовлю Уинни к встрече с тобой, раз уж ты проснулся. Она толком не спала уже больше недели.
Конечно, мне хотелось увидеть племянницу и заверить, что я её не брошу. Но это желание стояло на втором месте после желания увидеть Ченнинг своими глазами. Вся моя семья должна была как минимум извиниться перед ней. Я же должен был гораздо больше. Я начинал раздражаться из-за невозможности общаться.
Мне пришлось сдерживать своё раздражение, когда в палату вбежала Уинни в голубом больничном халате и шапочке. Её глаза покраснели, и было видно, как сильно на неё повлияли эти травмирующие события. Уинни присела рядом со мной и осторожно положила руку в перчатке поверх моей повязки.
— Я так рада, что ты очнулся, дядя Вин, — в её голосе слышались слёзы. — Не знаю, что бы я без тебя делала, — Уинни громко шмыгнула носом и начала тихо плакать. — Дядя Алистер помог мне спланировать похороны бабушки.
Наши взгляды встретились, и она заморгала мокрыми ресницами, глядя на меня.
— Почти никто не пришёл. Люди называют её серийной убийцей.
Уинни сделала паузу, чтобы перевести дыхание.
— Дядя Алистер старается держать прессу подальше от меня, но я всё равно получаю звонки с незнакомых номеров и сомнительные сообщения. Он сказал мне не отвечать: пытается скрыть новость о том, что мой отец жив, пока тебе не станет лучше. Говорит, что это проблема, которую ты должен решить сам.
Я не мог обнять её или погладить по голове, как обычно делал. Даже не мог сказать ей, что со мной всё в порядке. Не только потому, что не мог говорить, а потому, что действительно не знал, как обстоят дела. Я чувствовал, что мне очень повезло остаться в живых.
Поскольку я не мог произносить простые звуки, то никак не мог произнести
— Те-тя? — Я увидел в глазах Уинни мгновенное понимание и избегание.
— Тётя Ченнинг отвезла меня познакомиться с папой и бабушкой. Они оба были очень милыми. Бабушка всё время путала меня с мамой и тётей Ченнинг, но сказала, что я самая красивая девушка, которую она когда-либо видела. Она попросила меня спеть для неё в следующий раз, когда приеду. Думаю, я буду брать уроки у подруги тёти Ченнинг. Папа плачет, когда смотрит на меня. Он не разрешает мне видеть его лицо. На нём всегда маска и шляпа. Думаю, папа боится меня напугать. Он извинился за то, что пробрался в мою комнату, чтобы увидеть меня. И объяснил, что принимал много лекарств, которые заставляли его вести себя странно и мешали ему думать. Я знаю, что он сильно обгорел. И пыталась изучить, что происходит с теми, кто выживает в огне, чтобы подготовиться к тому моменту, когда он будет готов показать мне себя.
Уинни пожала плечами и опустила взгляд.
— Тётя Ченнинг говорит, что на всё нужно время. Она постоянно напоминает мне, что мы все должны исцелиться. Я не хочу возвращаться в Бухту. Когда тебе станет лучше, я хочу сменить школу и остаться в городе с тобой.
Я попытался кивнуть, но от движения головой у меня запульсировало всё тело. Она так и не ответила на мой вопрос о Ченнинг. Сначала мой сводный брат, теперь племянница. Может у меня туман в голове, и я брежу от боли, но мог сказать, что они специально избегают ответа, которого я хотел больше всего.
Уинни оставалась со мной до тех пор, пока не пришла бригада врачей и не начала кружить вокруг меня, проверять все пищащие аппараты и возиться с повязками на моих ранах. Это была слишком сильная стимуляция и слишком сильная боль. Было непонятно, заснул ли я естественным образом или это было вызвано медицинскими препаратами. В голове был беспорядок, и я был измотан.
В меня стреляли. Моя мать и лучший друг.
Меня чуть не взорвали. Но мой мёртвый брат спас меня.
Все, о ком я заботился, были уверены, что я переживу это испытание, кроме моей жены.
Хотя я и предвидел, что ситуация изменится, когда правда всплывёт на свет, я никогда не думал, что Ченнинг будет игнорировать меня в момент слабости.
Она была слишком добра для этого.
Возможно, я и не нравился ей так, как она нравилась мне, но я отказывался верить, что между нами нет ничего, кроме этого чёртова контракта. Ещё не время было прощаться. Сначала я должен был отпустить её.
Я выбрал Ченнинг.
Превыше всего остального. Я собирался от всего этого отказаться. К чёрту то, что я Холлидей. К чёрту богатство поколений и наследие всей жизни. Эти привилегии не принесли с собой ничего, кроме боли и сожалений. Любовь была бесценна. Ченнинг была моим первым выбором. Я хотел сказать ей об этом, прежде чем освободить её.
Если бы Ченнинг когда-нибудь по собственной воле вернулась ко мне, я бы оставил её навсегда.
Где-то посреди снов, наполненных болью, и наркотических галлюцинаций я почувствовал, как прохладная рука коснулась моего лица. Я представил, как чьи-то нежные губы коснулись моих губ. Я сомневался, что это было на самом деле. Был уверен, что мой мозг лишь придумывает то, чего я больше всего желаю, чтобы я мог отдохнуть, в чём так отчаянно нуждалось моё травмированное тело. Тихое прощание омрачило мои мечты и оставило после себя пустоту в сердце и невыполненные обещания.