Молчание монстров

Крауновер Джей

Вин хмыкнул.

— Это нелепо. В этом доме не меньше двадцати кроватей. Нет причин спать в гостиной.

Я рассмеялась и толкнула его в бок.

— Ты всегда можешь быть джентльменом и предложить мне свою кровать. Можешь принять удар на себя и спать на диване, раз уж мы попали в эту передрягу из-за тебя.

Мужчина бросил на меня оценивающий взгляд. Его глаза всегда были напряжёнными из-за их холодного цвета и его общего поведения. До недавнего времени я не замечала намёков на голубой цвет, скрытый в сером. Его взгляд был подобен буре, разрушающей ясный, прекрасный день.

Вин не стал комментировать ситуацию с нашим ночлегом. Он подошёл к одному из массивных окон, из которого открывался вид на задний сад и крутой обрыв, уходящий к побережью. Ткнул пальцем в

растение, которое я поставила на подоконник, и тихо пробормотал:

— Я не из тех, кто часто извиняется, но чувствую, что должен извиниться перед тобой за свою мать. Это только начало. Будет ещё хуже.

Я сухо рассмеялась.

— Разве ты не придумал это план, потому что веришь, что я смогу выстоять против Колетт? Не извиняйся за её действия. Тебе следовало бы извиниться за то, что был таким слабаком, когда дело касалось её, — я насмешливо приподняла брови. — Никогда не думала, что увижу тот день, когда кто-то будет успешно издеваться над Холлидеем.

Голос Вина был мягким, когда он ответил:

— У каждого живого существа есть естественный хищник, которого оно боится. Единственное, чего я боюсь в жизни, это моя мать. Знаешь ли ты, каково это, любить и ненавидеть кого-то в одинаковой степени? — Вин покачал головой, и впервые с тех пор, как я его знаю, на его лице появилось выражение поражения. — У меня никогда не было настоящей матери. Она всегда была скорее куратором или исполнительным директором всей моей жизни.

Я не хотела признавать, что его слова нашли отклик во мне. Когда Вин позволял себе быть уязвимым и показывать трещины в своей золотой броне, это заставало меня врасплох. Узнав, что он любит сладкое, неравнодушен к Уинни и не так уж невосприимчив к жестокости Колетт, как я считала раньше, трудно было не замечать, насколько человечным он был на самом деле. Если бы кто-нибудь спросил меня месяц назад, я бы отнесла Вина к тем, кто рождён быть выдающимся. Однако то, что он казался мне совершенно обычным, странным образом сказывалось на моих сомнениях и обидах, которые я воздвигла между нами, словно стену.

— Я не знаю, каково это — разрываться между любовью и ненавистью. Но понимаю, что нужно идти на крайние меры, чтобы спасти кого-то от самого себя. — Я пристально посмотрела на него. — Единственная причина, по которой я помогаю тебе справляться с твоей матерью, это то, что ты угрожал моей. Давай не будем забывать, как всё это произошло. — Я безжалостно подавила в себе чувство симпатии к нему.

— Как тут забудешь, когда ты напоминаешь мне об этом каждые пять минут? — Вин провёл рукой по волосам. Серебристые пряди спереди встали дыбом, придавая ему очаровательный вид. — Я ухожу в офис около шести утра. Раньше, если еду в главный офис в городе. Я делегировал большую часть нашей международной работы пока Уинни росла, но бывают случаи, когда меня нет дома несколько дней, а то и недель. Водитель отвозит её в школу около семи. В большинство дней после уроков у неё есть факультативные занятия. Когда она возвращается домой, то обычно приходит сюда и делает домашнее задание. Я стараюсь возвращаться к ужину вовремя. Последние пару месяцев моя мама придавала большое значение семейным ужинам. На самом деле её волновало как найти мне жену. Я сказал Уинни, что она может больше не садиться за стол на официальном ужине, если не хочет. У меня есть личная домработница, которая следит за ней, когда меня нет дома. Всегда есть кто-то рядом, чтобы проследить за тем, чтобы Уинни поела и сделала школьные задания. Раньше у неё были собственные апартаменты на этом этаже. Но с тех пор как Уинни стала утверждать, что в доме водятся привидения, она стала спать в своей комнате здесь. Ты знакома с условиями контракта. Я не буду диктовать, как и где тебе проводить время, если это не отразится негативно на нашей племяннице.

— Я жила во многих местах и придумаю, как составить расписание и лучше всего помочь Уинни, пока я здесь. Тебе не нужно ничего менять, чтобы угодить мне. Прибереги это на будущее, когда появится настоящая жена.

Он, казалось, хотел что-то ответить, но Уинни прервала нас, ворвавшись в комнату. Она уронила на пол свой дизайнерский

рюкзак, бросилась в мои объятия и крепко обняла. Её маленькое тело практически вибрировало от возбуждения. Её глаза блестели, а лицо раскраснелось.

— Я так рада, что ты здесь, тётя Ченнинг.

Я провела рукой по её рыжевато-каштановым волосам и наслаждалась моментом. Никогда не думала, что наступит день, когда я смогу встретить Уинни дома после школы. Из-за бессмысленной вражды я пропустила так много времени из её детства.

— Я счастлива быть здесь с тобой, Уинни. — Я действительно была счастлива. Объединение с врагом стоило того, если я могла накопить такие тёплые воспоминания, как это.

Уинни порхала по элегантным апартаментам с таким видом, словно была здесь хозяйкой. Вин велел ей переодеться и убрать за собой, а потом заставила сесть и поработать над домашним заданием, хотя она была слишком возбуждена, чтобы сидеть на месте. Пока они вдвоём ломали головы над математическими задачами, я тихонько ускользнула, чтобы закончить раскладывать свои вещи в массивную гардеробную Уинни. И не могла удержаться от смеха, когда увидела, что моя безымянная одежда висит рядом с её дизайнерским гардеробом. Я не могла представить себе ситуацию, в которой Уинни понадобился бы настоящий твидовый пиджак от Шанель. Было просто нелепо, что у тринадцатилетней девочки их два.

Я мысленно пометила, что возьму её с собой на шопинг, когда представится возможность поехать в город. Кто-то должен был показать Уинни, как сводить концы с концами и выживать при реалистичном бюджете. Маловероятно, что она когда-нибудь будет испытывать финансовые трудности, но девочке нужно было привить некоторые среднестатистические жизненные навыки.

Уинни умоляла Вина заказать на ужин пиццу, и он согласился, но, конечно же, это была не жирная пицца на вынос. Это была домашняя пицца, прямо из кирпичной печи где-то на территории дома. Ингредиенты были свежими, а запах — божественным. Я не могла поспорить с тем, что это была хорошая пицца, но ненамного лучше огромных кусков, которые можно купить в любой пиццерии города. Я включила поход за настоящим кусочком в список вещей, которые хотел бы сделать с Уинни до того, как наша сделка с Вином закончится.

Вин и Уинни поддерживали беседу на протяжении всего вечера. Было заметно, что им комфортно в обществе друг друга, и я завидовала их общению. Я была рада, что Вин оказался не таким зажатым и авторитарным, как я себе представляла. Это резко контрастировало с тем, как мужчина обращался со мной. Он относился ко мне больше как к своенравному ребёнку, а не тому, о котором он заботился.

После ужина Уинни ушла в свою комнату, чтобы поговорить с подругой и подготовиться ко сну. Вин исчез, как я предположила, в своём кабинете, предоставив меня самой себе.

Я подошла к большому эркерному окну и посмотрела на океан, который в темноте казался бесконечным. Люди готовы были убить за такой вид. На самой высокой точке утёса стояло всего несколько домов. Строители возвели их сто лет назад, когда дома были каменными и с витиеватыми витражами в окнах. Они больше походили на замки, чем на родовые поместья. Это было наследие, которое передавалось из поколения в поколение. Единственный способ стать владельцем такого поместья — родиться с соответствующей фамилией.

Когда была моложе и умоляла Уиллоу взять меня с собой, когда она доставляла выпечку в этот дом, я чувствовала себя как в сказке, заходя на безупречную территорию. Было легко представить принцессу, бегущую среди цветов в саду, или принца, спускающегося по величественной лестнице. Было забавно притворяться, что поместье — это волшебное место. Во взрослой жизни оно казалось холодным и бездушным. Дом был потрясающим, но каким-то пустым. Кроме маленького укромного уголка, где жили Вин и Уинни, в каменных стенах не было ни жизни, ни любви. Это было больше похоже на тюрьму, чем на сказочную страну чудес. Я начала понимать, почему Вин был так отрешён от всех и вся. Как может тот, кто вырос в таком бесплодном месте, знать, каково это, быть окружённым теплом? Разве все мы не были побочным продуктом того фундамента, который нам дали? Вин был жёстким и неумолимым.