Мои попытки

Мур Лина

— Всё хорошо, Роко. Ты не облажался. Я знаю, что у тебя есть чувства, — шепчет отец мне на ухо и обнимает меня. На меня обрушивается ледяная вода. Но я привык. Я даже не дрожу от холода. — Мне очень жаль, что они заставили тебя так ужасно себя чувствовать. Они не хотели, Роко. Ты понял всё неправильно.

— Ты бы видел страх в его глазах. Как он оттолкнул меня, словно я один из них. Он же… разделся передо мной и… подумал, что я могу. Я убийца… да, я знаю, но я не насильник, пап. Я бы никогда так не поступил. Я же никогда… никогда, пап, — вою, утыкаясь ему в шею.

— Роко, ты хороший человек. Я знаю, что ты бы никогда их не тронул. Всё будет хорошо, — он гладит меня по спине и мягко целует в висок.

— Я изнасиловал

его, пап. Я… изнасиловал Дрона. Я не смог взять себя под контроль. Не смог… он же просил его убить, понимаешь? И я… я, кажется, это сделал. Я сделал это… я не хотел, пап. Скажи ему простить меня… пожалуйста, пап, пусть он простит меня. Я…

— Роко, ты не насиловал Дрона. Я говорил с ним. Ты не трогал его.

— Но я же… я помню, пап. Я помню. Помню этот ужас в его глазах, когда я его коснулся. Я помню… он всегда трясётся от страха передо мной, как будто я… я… они. Я больше так не могу, пап. Хочу сдохнуть… убей меня. Ты же ненавидишь меня, а я… все, кого я люблю, ненавидят меня. Я виноват во всём… пап, мне так больно.

— Тише, Роко, никто тебя не ненавидит. Ты будешь в порядке. Давай, постой так немного, хорошо? Я помою тебя.

— Меня тошнит… меня так сильно тошнит…

Всё перед моими глазами становится тёмным, грудь разрывается от боли, и я падаю в этот ненавистный мрак. Я падаю, и меня скручивает от нехватки кислорода.

Глава 18

Дрон

Ненавидеть себя это привычно. Я ненавидел себя с рождения. Испытывать отвращение к себе тоже довольно нормальное моё состояние. И я ведь не один такой. Многие уродуют свою кожу, лицо, выкалывают себе глаза и наносят увечья, только бы не привлекать других людей. Только бы их не трогали. Только бы услышать желаемую тишину. И мы так глубоко уходим в это состояние, что перестаём думать о других людях, так как уже выработалась привычка считать, что они недостойны этого. Они просто не заслужили потому, что всегда причиняют нам боль. Они всегда пытаются уничтожить нас. А когда внезапно распахиваешь глаза, осознавая, что становишься причиной, от которой другому человеку больно, и он не заслужил этого, то на тебя обрушивается понимание, что ты не лучше тех, кто сделал всё это с тобой.

Аккуратно провожу по лицу Роко прохладным полотенцем. Кажется, что только сейчас я замечаю тёмные круги под глазами Роко. Каждый вдох даётся мне с трудом, пока я протираю его. Обычно это он ухаживает за мной, а я теперь тот, кто трезв, не обкурен и не подыхает на кровати. Я бы мог сказать, что смачиваю полотенце и снова касаюсь им лица Роко, его шеи, груди и рук, потому что он сильно горел, и мне просто было страшно за то, что он умрёт у меня на руках. Но на самом деле я этого хочу. Касаться его становится жизненно необходимым для меня. Я ласково веду взглядом по предплечью Роко и протираю его, затем ниже. Мне никогда не разрешали ни о ком заботиться, так как считали меня извращенцем. Мне запрещено было касаться младшей сестры, только гулять с ней в инвалидной коляске, и всё. Запрещено было даже поправить ей волосы или же платье. Ничего нельзя было. Я никогда не заботился о другом человеке физически. И это приятно.

— Привет, — сиплым голосом произносит Роко.

Я вздрагиваю, вскидывая голову, и улыбаюсь ему.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — интересуюсь, убирая полотенце.

— Как дерьмо, — отвечает со стоном он, прикрывая глаза.

Беру бокал с водой и бросаю в него шипучую таблетку. Пересев со стула на кровать, приподнимаю голову Роко и прислоняю к его губам стакан.

— Выпей, это обезболивающее. Наверное, у тебя жутко болит голова.

Он кивает и делает маленькие глотки. Я уверен, что горло у него тоже ужасно дерёт, как и мышцы всего

тела ноют.

Роко откидывается обратно на подушку и прикрывает глаза, тяжело дыша.

— Где я?

— В квартире, в которой я живу, — отвечаю, снова смачивая полотенце и прижимая к его лбу.

— Что со мной… — Роко замирает, а затем его глаза распахиваются. В них концентрируется страх, а затем сквозит боль.

— Боже мой, — он дёргает головой и садится на кровати. Слишком резко. Он хватается за голову, издав стон.

— Всё в порядке, — быстро заверяю его и тянусь к Роко, но он подаётся корпусом в сторону. Я сразу же убираю руку.

— Я изнасиловал тебя! Я, блять, изнасиловал тебя! Прости! Я не хотел! Я же…

— Что ты сделал? — крик Роко перебивает ор Рэй. — Ты изнасиловал его?!

Только не сейчас. Роко переводит взгляд вбок, где сидит его сестра. Точнее, она уже яростно вскочила на ноги, и в её глазах кипит желание убивать.

— Это просто обкуренный бред, — говорю я, качая головой. — Галлюцинации. Роко, ты не насиловал меня. Ты выдаёшь свои мысли и страхи за произошедшее. Такого не было.

— Но я же… я… помню, — он трёт лоб, затем виски.

Мне безумно жаль его. Он выглядит сейчас таким потерянным, таким ранимым и незащищённым. И я хочу защитить его, особенно от его безумной сестры.

— Галлюцинации. Вчера ты перекурил, Роко. Я отнёс заказ с клубным сэндвичем и увидел пакет с косяками. Один из них был выкурен, я предполагаю, что тобой, прежде чем ты спустился вниз. Я увидел тебя в толпе танцующих. Ты целовался с каким-то парнем, и явно вы там не только целовались. Вы словно трахались. Ты вёл себя неадекватно, Роко, поэтому мне пришлось вмешаться. Ты, то кричал, то целовался с ним. А он был и рад запустить руки в твои штаны. Когда я вытащил тебя оттуда, ты был не в себе. Тебя трясло, зрачки были безумно расширены, ты был весь потный. Я испугался, что у тебя передозировка, поэтому отпросился с работы, посадил тебя в такси и привёз сюда. Я подумал, что здесь есть всё, что могло бы тебе помочь. Да я и не знаю, где ты живёшь. А ты был не в том состоянии, чтобы сказать что-то разумное. Тебя рвало. Сильно. Сначала на улице, потом уже здесь. Ты кричал и пытался драться со мной. Я мыл тебя два раза, чтобы привести в чувство, но это не помогало. Чем дальше, тем тебе было хуже. Тебя просто выворачивало наизнанку. Это сильно напугало меня, и я позвонил Рэй, потому что не знал, что делать. Она приехала, и мы вызвали вашего врача. Он поставил тебе капельницу, и тебя хотя бы перестало рвать. Казалось, что ты оставишь в унитазе все свои органы. А затем, ты сильно потел, и у тебя была повышена температура. Интоксикация организма. Тебе поставили три капельницы, чтобы сбить температуру, а также электролиты и что-то ещё, я не запомнил. И ты заснул. Вот и всё, что было. Остальное — это лишь твои галлюцинации, — спокойно говорю я.

— Боже, — Роко трёт своё лицо и качает головой. — То есть я не был дома?

— Нет. Ты был здесь.

— А я… я говорил что-нибудь? — прищуриваясь, спрашивает он, глядя на меня.

Отрицательно качаю головой.

— Мычал. У тебя слюни со рвотой постоянно вытекали. Ты хотел ударить меня, но ввиду твоей слабости и состояния, ты даже встать не смог сам на ноги.

— Охренеть, конечно, Роко, — качает головой Рэй. — Ты какого хрена так обкурился? Сдохнуть хочешь?

— Не тебе читать мне нотации, — фыркает он. — Я хочу домой.

— Я отвезу тебя.

— Я постирал твою одежду. Она была вся в твоей блевотине и жутко воняла, — говорю и достаю из шкафа его одежду. Кладу её на постель и выхожу из комнаты. — Рэй, дай Роко переодеться и сходить в туалет. Пойдём со мной.

Рэй бросает на брата злой взгляд, а затем выходит из спальни.

— Прекрати это делать. Ты обещала, — шепчу я, направляясь на кухню.

— Дрон, да это пиздец. Я не могу спокойно смотреть, как он себя убивает. Роко мой брат, — шипит она.