Мои покойные жены
Шрифт:
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что сказал, мисс Уэст. Будьте осторожны.
Снова улыбнувшись, Ренуик вышел в коридор и закрыл дверь. Паровоз загудел опять, когда он зашагал по коридору в сторону купе мистера Читтеринга.
Берил стояла неподвижно с открытой пудреницей в одной руке и с сумочкой в другой. Потом она взмахнула руками, рассыпав пудру. И заговорила испуганным хриплым голосом:
– Боже мой! Боже мой! Боже мой!
Берил не объяснила смысл своего возгласа, но Деннис думал, что понимает его. Ее била крупная дрожь.
Глава 9
К
Он дул через покрытый галькой берег мимо ветхого строения, некогда белого с зелеными ставнями, которое могло быть только отелем «Кожаный сапог», вдоль низеньких покатых холмиков поля для гольфа с бункерами, похожими на доисторические могилы, поблескивающими белыми песочными ловушками [22] и зелеными лужайками под красными флажками, беззвучно шевеля влажными пожелтевшими листьями деревьев.
22
Бункера, песочные ловушки – препятствия на поле для гольфа.
– Уф! – произнесла Берил.
Никто, кроме нее и Денниса, не сошел в Сикрест-Холте. Точнее, они никого не видели. Звук поезда замер в направлении Олдбриджа, сменившись тишиной.
– Берил, – резко заговорил Деннис, – что ты собираешься сказать Брюсу?
– Не знаю, – ответила она так же резко.
– Ты не намерена сообщать ему нелепую идею, будто он – Бьюли?
Какое-то время Берил не отвечала. Они спустились с насыпи по деревянным ступенькам, и море скрылось из вида. Полустанок выглядел заброшенным. Семафор не проявлял признаков жизни, собаки не лаяли. Деннис и Берил пересекли дорогу, за которой находилось открытое пространство, а пройдя через прореху в изгороди, очутились на краю поля для гольфа.
Возможно, ощущение одиночества побудило Денниса к откровенности.
– Берил, – спросил он, – ты сильно влюблена в Брюса?
– Боюсь, что да.
– А ты по-прежнему будешь любить его, если он окажется… ну, ты знаешь?
Берил повернула к нему бледное лицо:
– Если он окажется Бьюли, я убью его собственными руками.
– Полегче, Берил!
– Я говорю серьезно. Не знаю, хватит ли мне духу, но я попытаюсь. Когда я думаю об этих женщинах, чьи тела где-то гниют…
– Но мы же не знаем, как Бьюли избавлялся от тел! Вот что сводит всех с ума. Ты же не думаешь, что Брюс мог изобрести способ заставить тела распадаться на мельчайшие частицы?
– По-твоему, Деннис, моя идея нелепа?
– Да!
– Если так, объясни мне, почему сэр Генри Мерривейл так говорил? Почему он расставил ловушку для Брюса?
– Какую еще ловушку? – запротестовал Деннис. – Это всего лишь манера разговора Г. М. Он ничего под этим не подразумевал. Вероятно, сейчас он уже напрочь забыл о деле.
– Думаешь? – Берил указала вперед.
Ибо первым, кого они увидели в Сикресте, был сэр Генри Мерривейл.
Сначала великий человек не замечал их. Он стоял под ветвями каштана лицом к полю в широченных брюках-гольф, которые
Казалось, внимание Г. М. сосредоточено на чем-то находящемся в ветвях дерева. Он смотрел вверх, а тем временем его правая нога, словно отделенная от тела, потихоньку двигалась, пока не коснулась застрявшего в канавке мяча и не вытолкнула его оттуда.
– Хм! – громко произнес сэр Генри Мерривейл и с видом заново родившегося, добродетельного и целеустремленного человека стал вытаскивать из сумки клюшку, когда новый звук заставил его конвульсивно вздрогнуть.
– Я наблюдаю за вами! – послышался грозный голос с шотландским акцентом, и мистер Доналд Фергас Мак-Фергас, точно дух совести, вышагнул из-за ближайшего дерева.
Неоднократно отмечалось, что Г. М., когда ему требовалось ввести кого-либо в заблуждение по серьезному поводу, мог выглядеть бесстрастно, как деревянный индеец. Другое дело – мелкая ложь. Выражение оскорбленного величия на лице со съехавшими на нос очками не обмануло бы даже младенца.
– Не знаю, о чем вы говорите, – заявил он.
– Отлично знаете, – возразил мистер Мак-Фергас. – Я бы не взял на себя ваши грехи за все миллионы Рокфеллера! Неужели вы не религиозный человек?
– То есть как это? Я религиозен как черт! Я…
– Мало того, – продолжал мистер Мак-Фергас, – что вы бьете по мячу за пределами поля, что вы называете не те очки, что вы выходите из себя при каждом промахе, так вы еще…
– Слушайте, сынок. Вы обвиняете меня в жульничестве?
– Да!
Отшвырнув сумку, Г. М. с клюшкой в руках подошел к мячу, лежащему на краю поля, и указал на него клюшкой. Выражение его побагровевшего лица под шляпой-котелком было неописуемо злобным.
– Посмотрите на него! – рявкнул Г. М.
– Смотрю.
– Он живой! Он ухмыляется! Сынок, в одном мяче для гольфа сосредоточено больше подлости, чем в сборище кайфующих гестаповцев.
Брюхо Г. М. начало вздрагивать.
– Я выхожу утром, – продолжал он, – и делаю первый удар. Такой хороший гольфист, как я, должен отправить мяч на двести ярдов по прямой. И что происходит? Этот поросенок откатывается назад, как чертов бумеранг! Почему?
Мистер Мак-Фергас дернул себя за седеющие волосы.
– Я постоянно говорю вам… – начал он.
– Нет! – завопил Г. М., тыча в него клюшкой. – Если я услышу еще хоть слово о том, что нужно смотреть на мяч и не шевелить мозгами, я вырву у вас сердце и съем его! Повторяю, мяч поворачивается сам по себе. «Ах так? – думаю я. – Ну, погоди!» Я становлюсь к нему боком и…
Мистер Мак-Фергас издал громкий стон.
– Я становлюсь к нему боком, – продолжал Г. М., – и бью изо всех сил под прямым углом к лунке. Но вместо того, чтобы пролететь сотню ярдов вправо, чертов поросенок летит влево и разбивает окно клуба! Я всего лишь человек, сынок. Я не могу этого вынести. Единственный способ обращения с этим ублюдком – отправить его в лужу, где ему и место. Но и тогда меня бы не удивило, если бы он выпрыгнул оттуда и обрызгал меня в отместку!
– Сэр Генри! – окликнула Берил.