Мои покойные жены
Шрифт:
Берил метнулась к двери в спальню.
– Не входи туда! – крикнул побледневший Брюс. – Она…
Берил распахнула дверь. В спальне с ее четырьмя окнами – два на север и два на запад – было достаточно света, чтобы разглядеть очертания тела в кресле у кровати.
Девушка не стала входить в комнату. Они услышали шум автомобиля, приближающегося по дороге к отелю. Лучи фар на мгновение осветили лицо и растрепанные рыжие волосы неподвижного тела в кресле, и Берил попятилась. Деннису показалось, что ее сейчас стошнит.
– Ты дурак, Брюс! – крикнула она.
– Знаю.
– Эта женщина не могла отправить тебя на виселицу! – продолжала Берил. – Ее показания не стоили бы выеденного яйца. Мы слышали, как Г. М. сказал это. Но теперь ты убил ее, и тебя наверняка вздернут!
Брюс поднес руку к глазам, словно защищаясь от удара.
– О чем ты говоришь, черт возьми? – хрипло осведомился он.
– Они расставили для тебя ловушку, Брюс, и ты в нее угодил! Теперь тебя повесят!
Брюс уставился на нее:
– Ты рехнулась, Берил? Я Брюс Рэнсом! Мы вместе все это спланировали! Это была твоя идея – неужели ты забыла?
– Сейчас ты Брюс Рэнсом, но кем ты был раньше? Я впервые встретила тебя, когда ты перешел из бристольского репертуарного театра в 35-м. Ты когда-нибудь был на Ямайке?
– Ты имеешь в виду – на Лонг-Айленде? [26] Я гостил там, когда играл в «Капитане Перережь Горло» в Нью-Йорке…
– Я имею в виду остров Ямайка. Откуда прибыл Роджер Бьюли.
26
Один из поселков на острове Лонг-Айленд носит название Ямайка.
– Господи, Берил! – воскликнул Брюс. – Неужели ты думаешь, что я – Бьюли?
«Этот человек говорит правду», – подумал Деннис Фостер.
Он испытывал шок одновременно с колоссальным облегчением. Какое-то время Деннис пытался все расставить по своим местам, но чашки весов клонились то в одну, то в другую сторону. Теперь они стали неподвижными.
Брюс был бледен не менее, чем Берил. В его словах звучали абсолютно искренние удивление и ужас, как будто эта мысль только что пришла ему в голову. Деннису казалось, что даже самый великий актер не в состоянии изобразить подобное. На лице Берил мелькнула тень сомнения.
– Твои инициалы! – настаивала она. – Р. Б. наоборот! Факты, о которых ты знал, отсутствовали в пьесе!
– Наоборот? – переспросил Брюс и внезапно начал смеяться.
Хохот, гремевший в мрачной комнате, словно причинял ему боль. В глазах блеснули слезы, на висках обозначились вены, а рот стал квадратным, как у греческой маски. Берил в ужасе смотрела на него.
– Брюс! Прекрати немедленно! Что с тобой?
Согнувшись вдвое и едва ли не рыдая, Брюс нащупал ящик письменного стола и выдвинул его. На расстоянии Деннису показалось, что внутри нет ничего, кроме нескольких листов с отпечатанным текстом, в правом углу верхнего из которых стояла цифра 7, и скомканной оберточной бумаги с надписью зелеными буквами: «Ваш старый чайный магазин. Олдбридж».
– Ты думала, что я… – задыхался Брюс.
– Милдред Лайонс мертва, не так ли?
– Да,
– Спокойно! – вмешался Деннис. Его холодный голос заставил обоих умолкнуть. – Слушай, Брюс. Милдред Лайонс приходила повидать тебя в «Гранаду» тем вечером, когда мы все были там?
– Да!
– Ну?
Брюс вытер глаза и попытался шире распахнуть воротник спортивной рубашки под халатом, хотя он и так был расстегнут.
– Мисс Лайонс, – продолжал он, – должна была приехать сюда во второй половине дня. У меня где-то ее письмо. – Брюс небрежным жестом смахнул бумаги с письменного стола. – Она написала, что прибудет поездом в Сикрест-Холт в четверть пятого и пойдет пешком через поле для гольфа.
– Но мы ехали этим поездом!
– И не видели ее?
– Нет.
– Как бы то ни было, она не появилась. Я ждал до без четверти пять, потом позвонил вниз и сказал, что иду поплавать и что, если меня будут спрашивать, пусть подождут.
– Ты ходил плавать? – воскликнула Берил. – В такую погоду?
– Почему бы и нет? Сейчас не так уж холодно. – Брюс судорожно глотнул. – Из спальни вниз ведет наружная лестница – ее установили военные, чтобы быстро входить и выходить. Я воспользовался ею, чтобы сразу попасть на пляж, и плавал, пока не начало темнеть. Потом я вернулся тем же путем и переоделся. Я открыл гардероб, чтобы достать это, – он указал на халат, – и чертова баба выпала оттуда.
– Выпала из гардероба?
– Да.
Брюс снова затеребил воротник. Пурпурный синяк четко выделялся на бледной коже. Казалось, он испытывает запоздалый шок.
– Господи! – Брюс прижал к глазам мускулистые руки. – Должно быть, она тоже приходила на пляж.
– Почему?
– Все ее лицо было в песке. Кто-то схватил ее, окунул лицом в песок и держал, пока она не задохнулась. Песок был даже на зубах, в носу и глазах. Я вытер ей лицо, но в широко открытых глазах оставался песок. На это было невозможно смотреть…
По дороге ехала еще одна машина – в тишине казалось, будто звук мотора сотрясает весь отель, и Деннис воображал, как тело Милдред Лайонс вибрирует в темноте.
– Должно быть, бедняга отчаянно сопротивлялась. Тело было еще теплым… – Брюс вынул из кармана халата платок с прилипшими к нему крупицами песка, но быстро спрятал его при виде лица Берил. – Потом пришли вы. Что вас задержало?
– Мы остановились поговорить с сэром Генри Мерривейлом и старшим инспектором Мастерсом. Брюс, они считают, что ты Роджер Бьюли!
– Это ложь! – Брюс побледнел еще сильнее.
– Нет. Г. М. сказал…
– Я знаю, что Г. М. здесь! Я говорил с ним!
– Говорил?
– Да! И он вовсе так не считает. Но если вы, мои друзья, думаете… – Голос Брюса стал жалобным. – Это совсем не похоже на убийство на сцене! Здесь есть люди, которые охотно увидели бы меня болтающимся на фонарном столбе. Если один из них застанет меня тут с мертвым телом…
В дверь в коридор негромко постучали. Почти сразу же ее открыла Дафни Херберт. Позади нее, держа руки в карманах, стоял мистер Джонатан Херберт.