Мои Друзья
Шрифт:
— Ничего… — бормочет Луиза и запихивает ещё одно печенье.
Мужчина деликатно прокашливается.
— Дорогая. Может, ты…
Сначала женщина выглядит потрясённой — потом щебечет:
— Ах, да! Прости! Контролёр видел, что вы оба вышли без вещей! А муж всё равно должен был забрать меня на этой станции. Поэтому я собиралась взять их и оставить в бюро находок. Но оно, конечно, закрыто. Я такая забывчивая. Видимо, это послеродовое!
Она улыбается так, будто они должны понимать, что это значит. Луиза и
— ДА! ДА! ДА! ДА! — восклицает Луиза — осыпая коляску крошками, голос её разносится эхом по вокзалу.
Облегчение такое, что её тошнит. Потом она начинает истерически смеяться — и, наверное, кинулась бы на шею женщине, если бы это не требовало физического контакта.
— Прошу прощения, — говорит Тед так тихо, что никто не слышит. Женщина радостно восклицает:
— Надеюсь, ничего не сломалось! Эта коробка выглядит так, будто там что-то хрупкое!
— Всё в порядке, всё отлично! — заверяет её Луиза, заглядывая в коробку.
— Прошу прощения… — повторяет Тед.
— И вот твой чемодан, Тед! — выпаливает Луиза, шаря по карману, будто собирается указать, что кто-то украл деньги, — пока не понимает, что это была она.
Тед поправляет очки, переступает с ноги на ногу. Наконец говорит:
— Прошу прощения… там была ещё маленькая коробочка. Вот примерно такая, рядом с чемоданом…
Женщина смотрит на него спокойно.
— Да, но она же была пустая, правда?
Тед качается, будто мир пошёл волнами.
— Прости… меня?
Женщина наклоняет голову набок.
— О нет, она не была пустая? Такая лёгкая. Я думала, это… мусор.
Рот у Теда открывается. Но крик беззвучный. Луиза смотрит — с Теда на женщину, с женщины на картину — и оседает, как проткнутый батут.
— Что… что с ней случилось? — спрашивает она, не решаясь слушать ответ.
Женщина нервно скребёт в волосах.
— Кажется, контролёр её выбросил. Она была важная? О, боже, чувствую себя такой дурой… это всё послеродовое…
Тед берёт себя в руки. Голос ломается, когда он шепчет:
— Нет, нет, пожалуйста. Не думайте так. Вы сделали куда больше, чем нужно. Большая коробка — самое важное. Другая… ничего страшного. Спасибо вам, правда. Я бы хотел как-то вас отблагодарить, но…
Женщина качает головой.
— Ни в коем случае! Я просто рада, что смогла помочь. Вы помогли мне сходить в туалет спокойно в поезде — мама такого никогда не забывает, — улыбается она Луизе.
Луиза прижимает к себе коробку с картиной — молча цепенея от осознания того, что прах художника пропал. Тед повторяет дрогнувшим голосом:
— Спасибо. Большое спасибо.
Он мягко кладёт руку
Женщина радостно улыбается, потом записывает свой адрес и номер телефона на листке и протягивает ему.
— Если снова будете проезжать мимо — обязательно дайте знать. У нас есть гостевая комната, вы всегда желанные гости.
Тед не очень знает, что ответить. Поэтому записывает своё имя и номер телефона на клочке бумаги и отдаёт ей. Зачем им это вообще нужно, думает он — смутившись.
Потом женщина и мужчина машут руками, разворачиваются и уезжают с коляской в ночь. Тед стоит с клочком бумаги в руках. Луиза смотрит на него как на невероятное сокровище. Гостевая комната — эти люди живут во дворце?
— Идём! — бормочет она, крепче прижимая коробку и делая шаг.
— Куда? — зовёт Тед.
— Нужно найти такси и догнать тот поезд! Нам надо вернуть прах!
Но Тед за ней не идёт. Стоит на месте. Ему кажется, он слышит шелест крыльев — где-то вдали стая птиц поднимается в небо.
— Нет, нет, подожди… — говорит он.
Луиза оборачивается и снова понимает неправильно. Надо признать: она неплохо это делает.
— Ты не хочешь, чтобы я ехала с тобой? Я знаю — всё моя вина! Просто дай мне помочь…
Тед медленно машет руками, как будто пытается остановить самолёт — это примерно так же сложно, как заставить Луизу прекратить говорить. Он нервно снимает и надевает очки несколько раз. Ему понадобится огромное, огромное количество скотча, когда всё это закончится.
— Нет, нет, Луиза, это не твоя вина. Мне никогда не следовало говорить этого. Прости, что ничего не вышло так, как ты представляла. Ты всю жизнь мечтала о картине и мальчиках на ней — а единственный, кого ты встретила, это… я. И я был… просто собой всё это время. Тебе надо было бы встретить остальных. Ты бы их полюбила.
— Ты мне нравишься, — шепчет она — голосом человека, которого вот-вот бросят.
Он трогает отступающую линию волос.
— Последнее, о чём попросил меня лучший друг перед смертью, — беречь картину и тебя. В обоих случаях я не справился. Прости, что ничего не получилось как в сказке. Что ты говорила — когда смотрела на открытку с картиной в детстве? Что мечтала заснуть и проснуться на том пирсе? И что научишься плавать там?
Луиза вытирает глаза о коробку в руках.
— Прости, что тебе пришлось нести за меня ответственность, Тед. Прости, что я… я. Ладно? Прости за всё! Но просто пойдём, сейчас же! Нам надо найти такси и ехать за тем поездом…
Но Тед не двигается с места. Просто сует руки в карманы и смотрит в ночное небо. Дышит глубоко и чувствует запахи моря и собачьего дерьма. Он думает обо всём, что умерло. Но ещё больше — о том, что живо.
— Ты правда умеешь взламывать двери? — спрашивает он.