Мои Друзья

Бакман Фредрик

— Я ничего не знаю об искусстве, — признаётся он.

— Я тоже, — шепчет она.

— Но я думаю, что для художника главное не умение рисовать — а то, что есть что сказать, — говорит он — скорее небу, чем ей.

— Вы только что сказали, что ничего не знаете об искусстве! — сварливо указывает она.

Тогда Тед ставит новый рекорд по самому доброму, что когда-либо говорил ей:

— Мне кажется, вы похожи на этот рисунок: ещё не готовы. Но однажды, я думаю, вы сделаете что-то важное. Однажды вы нарисуете чью-то открытку.

Луиза

быстро вытирает лицо тыльной стороной ладони. Потом, к ужасу Теда, нагибается и подбирает газету с земли. Листает её, хотя ветер на платформе изо всех сил мешает. Она как раз собирается сказать Теду, что если старики так любят газеты, они, должно быть, ненавидят читать, — но вдруг переворачивает страницу и видит художника. Весь воздух выходит из неё. «Умер», — гласит заголовок. «Близких родственников нет», — написано ниже. Рядом с портретом художника — фотография с улицы у его дома, на красивой обсаженной деревьями улице в самом дорогом районе большого города. На тротуаре — маленькие свечи и сотни роз, оставленных поклонниками его творчества. Луиза чувствует, что Тед смотрит через её плечо, но они игнорируют друг друга — просто отдыхают в общем горе.

— ПРОСЬБА ВЕРНУТЬСЯ В ПОЕЗД! ОТПРАВЛЕНИЕ ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ! ПРОСЬБА ЗАНЯТЬ МЕСТА! — вдруг кричит голос.

Это контролёр. Момент разрушен. Всегда можно положиться на реальность в этом.

— Пойдёмте, — мягко говорит Тед и с трудом поднимается.

Луиза смотрит на фотографию роз у дома художника, потом аккуратно складывает газету вокруг своего альбома.

— Вы жили там с ним в конце? — спрашивает она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Теперь, когда поезд снова движется, Тед завидует всем людям, живущим в домах, мимо которых они проезжают: те уже дома. Его немного злит, когда говорят, что мир проносится мимо за окном поезда, — ведь это поезд несётся, а мир стоит на месте. Многое злит Теда, что всегда смешило художника. Тот дразнил его, говоря, что Тед «ненавидит приключения» — но это, конечно, неправда. Тед любит приключения. Он просто абсолютно не хочет в них участвовать. Он хочет быть одним из тех, кто сидит в домах и читает о приключениях в книге — как нормальный человек. Хочет слышать спящее дыхание художника с другого конца комнаты. Хочет быть дома.

Он засыпает — всего на несколько минут.

— Хочешь? — говорит Луиза, когда он просыпается, — а может, это её голос его и будит? Он открывает глаза и неохотно тащит мозг обратно в реальность. За окном темно, домов больше не видно — только деревья. Луиза приземляется на сиденье рядом, будто закон тяготения только что её обнаружил. В руках у неё два баллончика кока-колы. Тед вдруг осознаёт: она долго молчала — раз он сумел заснуть. Это довольно большой комплимент, ведь она болтает, когда нервничает. Он её больше не нервирует.

— Как… как ты за них заплатила? — спрашивает Тед, бросая

взгляд на банки. Это самый дипломатичный вариант вопроса, который ему удаётся придумать.

— Ты думаешь, я их украла? — обижается Луиза.

— Нет, — врёт он.

— Я не воровка! — шипит она.

— Ладно, — говорит Тед — немного смущённо.

— Я взяла деньги из твоей сумки, пока ты был в туалете, — продолжает Луиза — с таким видом, будто теперь ждёт извинений.

— Значит, ты… украла мои деньги? — спрашивает Тед.

— Между друзьями это не называется кражей! — возмущается Луиза, как будто сама идея чудовищна.

Тед не знает, как реагировать, — потому что это тоже комплимент. Луиза предлагает ему одну из банок кока-колы: настоящие друзья предлагают тебе половину того, что купили на твои деньги. Но Тед отказывается. Ему и так слишком часто нужно в туалет.

— Мы скоро приедем? — спрашивает Луиза.

— Нет. Ещё долго, — отвечает Тед.

— Тогда расскажи мне ещё, — просит она.

— О чём?

— Об уборщике и черепах. О картине. О… обо всём.

Тед легко закрывает глаза — тяжело открывает. Думает о друге и вздыхает:

— Он был как ты: тоже не думал, что умеет рисовать.

И рассказывает всю историю об уборщике и черепах — так, как некогда художник рассказал её ему. Это непросто, потому что история начинается со лжи: что люди не умеют летать. Большинство из нас верит этой лжи — но художнику повезло. Той весной в четырнадцать лет он встретил уборщика. А уборщику правду открыла мама, когда он был маленьким: «Все дети рождаются с крыльями, — шептала она. — Просто мир полон людей, которые пытаются их оборвать. К сожалению, у них это получается почти со всеми — рано или поздно. Лишь немногие дети спасаются. Но эти дети? Они поднимаются до небес!»

Уборщик вырос, чувствуя себя потерянным и другим — отвергнутым в школе, никогда не нормальным, как остальные. Но мама напоминала ему: «Тебе странно, потому что у тебя ещё есть крылья. Они трутся под кожей. Тебе кажется, что ты один — но есть и другие. Люди, которые встают перед белыми стенами и чистой бумагой и видят только волшебные вещи. Однажды один из них узнает тебя и крикнет: "Ты один из нас!" — и ты больше не будешь чувствовать себя потерянным. Ты поймёшь, что всегда говорил на тайном языке — языке без границ, потому что у тебя нет национальности. Искусство — твоя родина"».

Его мама всегда думала, что сын станет художником. Она ошиблась: он изменил мир по-другому. Потому что однажды он стал уборщиком и повторил слова мамы четырнадцатилетнему мальчику, которого узнают как «К. Жа», — и ничто внутри этого мальчика уже никогда не было прежним.

— Но это было не совсем настоящее начало, — вдруг говорит Тед, поправляя себя. — На самом деле всё началось с собаки! Нет, подождите, по-настоящему всё началось со сломанной ноги. Нет, и это неправда. Нога была не настоящая сломанная…