Мои дорогие девочки
Шрифт:
– Что ты сделал с волосами? – поинтересовалась она, пытаясь перевести разговор на другую тему.
Он похлопал себя по голове:
– Подстригся сам вчера вечером. Мне показалось, они слишком отросли. Тебе нравится? – Джарвис покрутился в разные стороны, как девчонка, чтобы Кэт могла рассмотреть стрижку со спины и по бокам.
Она не знала, как реагировать: его густые темные волосы теперь напоминали грелку на заварочном чайнике. Джарвис полностью сбрил бакенбарды, но это не исправило ситуацию.
– По-моему, тебе нужен хороший парикмахер.
– Кто
– Заткнись! – Кэт ткнула его локтем под ребра. – Есть новости по поводу роли Наполеона?
– Я не получил ее.
– Жаль.
Джарвис был в длинном вязаном джемпере с синими и оранжевыми полосами. Казалось, он получил его в подарок от бабушки в детстве, год за годом джемпер растягивался и сейчас доставал почти до колен.
– Есть еще предложения? – поинтересовалась Кэт.
– Я могу получить роль в новой пьесе одного модного автора. Прослушивание на следующей неделе.
– Отлично! – Очень важно, чтобы он не падал духом! – Что за роль?
Джарвис почесал небритый подбородок.
– Я буду играть парня из Америки, он поступает в университет в Великобритании и вовлекается в студенческую политику.
Кэт подняла брови:
– Значит, тебе придется имитировать американский акцент? – Пока что его способности говорить с разными акцентами ее не впечатляли.
– Еврейско-американский, если быть точным. Я буду играть еврея из Нью-Йорка, из очень религиозной семьи.
Кэт почесала голову.
– Это проблема!
Джарвис зевнул и вытянул длинные ноги.
– Мне просто нужно немного практики. Я собирался зайти в видеопрокат после работы и взять несколько фильмов.
– Я могу посмотреть их с тобой, если хочешь, – предложила Кэт и сразу пожалела об этом, но ненадолго – Джарвису требуется поддержка.
– Правда? – Он широко улыбнулся.
В зал вышла Рэйчел – крупная женщина лет тридцати пяти с прямыми тонкими русыми волосами до плеч, бледным лицом и самой большой задницей, которую Кэт когда-либо видела.
– Ты можешь сейчас выйти на ленч, если хочешь, – обратилась она к Джарвису. – Кэт, ты следующая, а я пойду в три часа.
Ей всегда нравилось устанавливать очередность перерыва на ленч.
Кэт взяла книгу с полки новых поступлений – она давно собиралась прочитать ее.
– Отлично, иди первый. Я не голодна.
Джарвис прищурился и как-то странно посмотрел на нее.
– Все в порядке? Ты очень бледная!
Если честно, Кэт отвратительно себя чувствовала. Видимо, это нервы. Джарвис и Рэйчел ушли, а она в задумчивости принялась грызть ногти. Что ж, после всех договоренностей Кэт должна выполнить обещание. С учетом денег, которые оставил Лео, у Виктории наверняка нет проблем с финансами. Она вполне может расстаться с несколькими сотнями фунтов, чтобы Кэт и Трейси съездили на отдых. В конце концов, она ведь первая затронула данную тему.
Каникулы! Кэт представила голубое небо и теплое море.
Кэт быстро вышла из магазина и, доехав на метро до станции «Уимблдон», начала медленно подниматься вверх по улице. Путь оказался неблизким, но ей нравилось дышать свежим воздухом, и она не торопилась. На улице стемнело, было очень холодно. Кэт тяжело дышала. Этот район выглядел привлекательно: ярко освещенные витрины магазинов и смеющиеся и мило беседующие люди в ресторанах и кафе. Ощущение достатка присутствовало везде: названия бутиков одежды, мимо которых она шла, подтверждали это.
Повернув налево в парк, потом еще раз налево, Кэт оказалась на улице, где жила Виктория, – широкой и обсаженной деревьями, с большими домами по обе стороны. Этот район не был похож на Бетнал-Грин. Подойдя к дому Виктории, Кэт остановилась и принялась разглядывать его. Он был построен примерно в тридцатые годы прошлого века – отдельно стоящее здание с остроконечной крышей и черными деревянными балками в тюдоровском стиле. Небольшая дорожка, усыпанная гравием, из-под темно-зеленой входной двери пробивается яркий желтый свет. Это был не самый роскошный дом на улице, но выглядел удобным и дорогим. Красивая белая береза в саду, опущенные шторы на окнах. Во всем этом Кэт видела признаки респектабельности и ценности среднего класса. У нее внутри все сжалось. Зависть? Вряд ли. Она не представляла, что может жить где-то кроме Ист-Энда.
Нет, Кэт не ревновала, просто от одного вида дома почувствовала себя маленькой. Незначительной. Если этот дом символизировал отношения Лео и Виктории, то они были очень крепкими. И это пугало Кэт.
Сердце Кэт затрепетало от воспоминаний о прикосновениях Лео. А его взгляд, когда он смотрел на нее, думая, что она не видит. То, как он шептал ей на ухо, когда они занимались любовью: «Ты такая красивая!» Его интерес к ее глупой писанине и то, как он всегда поддерживал ее желание отправить рассказы в журналы и литературным агентам. Лео ведь по-настоящему верил в нее, и она была ему небезразлична.
Кэт расправила плечи и, оглядываясь по сторонам, смело направилась к входной двери. На крыльце чуть не споткнулась о маленький розовый резиновый сапог. Второй такой же, а также три пары зеленых сапог большего размера были аккуратно составлены на крыльце в углу. Неожиданно Кэт подумала, что ее замысел – сумасшествие, и уже готова была отступить и отправиться домой. Ей нечего делать в этом доме, на шикарной улице. Она не просто вторглась сюда, она была здесь чужой.
Кэт все это время убеждала себя, что им лучше, как и предлагала Виктория, поговорить при личной встрече, но кто знает? Вдруг она обманывает себя? Может, для нее это просто повод посмотреть, где живут жена и дети Лео, и прикоснуться к его жизни: пройти по улице, по которой он ходил, и подышать воздухом, каким он дышал.