Мои дорогие девочки

Берсталл Эмма

Мэдди передала Ральфу меню. Он просмотрел его, а затем взглянул на нее и, широко улыбнувшись, поинтересовался:

– Что ты посоветуешь?

Она была ошарашена столь резким изменением в его поведении. Внезапно Ральф показался ей старше и увереннее в себе, человеком, который полностью контролирует ситуацию. Мэдди подняла руку и поправила прическу.

– Обычно я заказываю салат, но слышала, что сицилийская пицца здесь отличная.

– Тогда я буду пиццу.

Мэдди сделала заказ. Ральф выбрал пиво «Перони», для себя она попросила газированную

воду. Ральф болтал ногой под столом, и Мэдди она начала нервничать. Потом он сделал глоток прямо из бутылки и нахмурился.

– Я хотел встретиться с тобой и понять, что ты за человек.

Его голос оказался удивительно низким, и она впервые отметила, что Ральф говорит то с одним акцентом, то с другим, словно не определился в своей национальной принадлежности.

– Я знаю, что ты и твоя дочь были очень важны для моего отца, и хотел пообщаться с тобой и понять, почему. Получить ответы на вопросы.

Мэдди поморщилась – она не собиралась ни в чем отчитываться перед этим парнем. Нужно держаться от него подальше! Особенно после того, как Блейк сообщил неприятные новости!

– Лео рассказывал тебе обо мне? – поинтересовалась Мэдди, меняя тему разговора. – Судя по твоим словам, должен был.

Ральф покачал головой.

– Я спрашивал, но он всячески уходил от этой темы. Жаль, что он так и не сказал правду! Было бы намного легче.

– Легче? Не понимаю… – Мэдди снова сделала глоток воды.

Если бы разговор состоялся на несколько месяцев позднее, она бы восстановила силы и подобные вопросы не смущали бы ее.

Ральф по-прежнему смотрел вниз, и она отметила, что у него красивые скулы, выдающаяся вперед линия челюсти и полные чувственные губы. Он действительно был очень похож на отца – только выше, крупнее и волосы чуть светлее. Боль от потери вдруг вернулась, и такая сильная, что у Мэдди перехватило дыхание.

Ральф откашлялся, судя по всему, не заметив, что Мэдди его разглядывает, но она ничего не могла с собой поделать.

– Видишь ли, все детство, сколько себя помню, я всегда знал о присутствии другой женщины в жизни моего отца. Мать делала вид, будто все в порядке и она не возражает, но я прекрасно понимал, что это не так.

Пытаясь подобрать слова, Мэдди огляделась по сторонам и отметила, что крутит на пальце правой руки кольцо с сапфиром – то самое, которое подарил ей Лео. Ральф тоже переживает потерю Лео, она не должна об этом забывать.

– Твой отец очень тебя любил, – тихо промолвила Мэдди.

Но он, казалось, не слышал ее.

– Я терпеть не мог секретов, – продолжил Ральф. Его руки лежали на столе, и она разглядывала его длинные чувственные пальцы, костяшки казались слишком большими. – Мы все знали, что происходит в его жизни. Но почему он не был с нами честным и не рассказал обо всем?

Мэдди почувствовала, что ее пульс постепенно приходит в норму. Ральф пришел не для того, чтобы ссориться с ней.

– А если отец пытался защитить тебя от каких-то ситуаций, которые, как он думал, ты не мог понять из-за своего юного возраста? – осторожно предположила

она. – Может, если бы он рассказал о нас, ты решил бы, что он не любит тебя. Или твою маму, – добавила она, закашлявшись.

Ральф уставился на нее.

– Моя мать дура!

– Что ты имеешь в виду?

– Я хочу сказать, что всю свою жизнь, вернее, все то время, что она провела с Лео, она жила во лжи. И, самое ужасное, пыталась заставить нас жить так же. Делала вид, будто мы – идеальная маленькая ячейка общества! И должны быть счастливы, что этот выдающийся дирижер, черт его побери, – наш отец, хотя мы почти не видели его дома!

Мэдди принялась ломать хлеб. Она скатывала крошки между пальцами и роняла их на клетчатую красно-белую скатерть.

– Она готова была целовать землю, по которой он ходил, – заявил Ральф. – И не хотела слышать ни слова критики в его адрес. А все это время у него была другая жизнь с тобой. И еще один ребенок, только представь! Она была наивной, ограниченной! – Ральф с грохотом отодвинулся на стуле. – В нашей семье все шло наперекосяк. Отец почти никогда не присутствовал на моих спортивных соревнованиях, на родительских собраниях и других подобных мероприятиях. Его нельзя назвать нормальным отцом ни по сути, ни по поведению, но моя мама пыталась изо всех сил делать вид, будто это не так. Порой мне кажется, что я ненавижу ее.

Мэдди потребовалось время, чтобы осознать услышанное. Она ждала от него совсем других речей. Мэдди никогда не думала о том, рассказывает ли Виктория своим детям о другой жизни Лео.

Когда принесли еду, она вздохнула с облегчением – это дало ей возможность немного подумать. Мэдди приготовила нож и вилку, а Ральф взял кусок пиццы с тарелки рукой. Она с удивлением осознала, что чувствует жалость к Виктории. Возможно, как говорил Ральф, эта женщина была наивной и даже глупой, но, судя по всему, неплохим человеком.

– А ты когда-нибудь говорил об этом с мамой? – наконец решилась спросить она.

– Она не стала бы слушать. Мать считает, что я ничего не понимаю, ведь отношения между людьми строятся по-разному, и утверждает, будто они с отцом были счастливы вместе. И при этом она работает семейным консультантом. Невероятно, правда? – Ральф усмехнулся.

Мэдди прикусила губу: ей было тяжело слышать о другой стороне жизни Лео, и она задумалась, какое мнение об отце будет через несколько лет у Фиби? Можно не сомневаться, что скоро она начнет задавать вопросы. Мэдди постаралась выбросить эту мысль из головы.

– Это правда, – мягко промолвила она. – Все отношения действительно очень разные. Вероятно, твои родители были по-своему счастливы.

Она понимала, что произносит избитые фразы, и, более того, сама не верила своим словам. Но ничего лучше не получалось. Ральф покраснел:

– Какую ерунду ты несешь!

– Прости. Я не хотела…

Его лицо смягчилось, и он наклонился к Мэдди через стол.

– Я хотел бы увидеть мою сестру, твою дочь, – требовательно произнес он. – Что ты об этом думаешь?