Могильщик кукол
Шрифт:
Она снова вырвалась. И затем Бритта Лесслер совершила грубейшую ошибку. Она с силой толкнула Бена кулаком в грудь и замахнулась на него. Еще раз громко всхлипнула и закричала:
— Проваливай, ты, идиот!
Бен тотчас же отпустил руль велосипеда. Велосипед упал. Бритта подняла его, гордо вскинула голову и прошла мимо Николь Ребах дальше по направлению к бунгало Люкки.
Николь Ребах продолжала толкать кресло-коляску с мужем и неоднократно оборачивалась, чтобы посмотреть, что произойдет дальше. Бен, помедлив, последовал за Бриттой, несколько раз крикнув ей «сволочь», каждый раз
На крик в дверях бунгало появился Хайнц Люкка. Он увидел плачущую девочку и Бена, в нескольких метрах следовавшего за ней. Молодую женщину и мужчину в инвалидном кресле он заметил не сразу.
— Ну, ну, — успокаивающе сказал Хайнц Люкка, посмотрел на Бена и улыбнулся. — Кто это так громко кричит? Не похоже на тебя.
Затем он обратился к Бритте:
— Какое горе у тебя случилось, маленькая фройляйн?
Все еще улыбаясь и в то же время серьезно, адвокат добавил:
— Ты не должна так громко плакать, когда он рядом. Я думаю, плач его нервирует.
Когда открылась входная дверь бунгало, Бен остановился. И тотчас начал пританцовывать на месте, поглядывая с перекошенным от возбуждения лицом то на Хайнца Люкку, то на Бритту. Его кулаки сжимались и разжимались, как у маленького ребенка, когда тот хочет получить какой-то конкретный предмет. Он кричал так громко, что Николь Ребах отчетливо слышала каждое слово:
— Руки прочь, друг!
— Конечно, конечно, — сказал Хайнц Люкка. — Ты — мой друг, и ты должен оставить девушек в покое. Ты знаешь это, правда? Я уверен, что ты ничего не сделаешь Бритте. И тебе тоже никто ничего не сделает. Иди домой, Бен. Иди к матери.
Бен продолжал пританцовывать на месте, сильно трясти головой и снова прокричал:
— Руки прочь!
Хайнц Люкка зябко повел плечами и спросил Бритту:
— Почему он так разволновался? Я никогда его таким не видел. Что ты ему сделала?
Бритта пожала плечами и надула губы. Николь Ребах давно уже остановилась и теперь крикнула Люкке:
— Он поцеловал ее в щеку. Тогда она его обругала и ударила.
— Не вмешивайся, — проворчал ее муж. — Поехали, я хочу домой.
— Большое спасибо! — крикнул ей в ответ Хайнц Люкка. — Я разберусь с ними.
Он повернулся к Бритте и, порицая, сказал:
— Ты не должна этого делать. Если ты его ударишь, он разозлится, как и любой другой человек. Зайди ненадолго в дом, тогда он успокоится.
— Руки прочь! — снова закричал Бен.
Наблюдая за происходящим, Николь Ребах показалось, что в следующий момент он бросится на пожилого мужчину в дверях. Позже она сказала: «Я сразу не сообразила, хотя это было так очевидно. Дело касалось не велосипеда, а девочки. Несколько раз он прокричал, чтобы старый мужчина не дотрагивался до малышки. Конечно, он выразился не такими словами. Но я его поняла так. И я посчитала, что пожилой мужчина как-то странно реагировал».
Бритта нерешительно и теперь уже с опаской посмотрела на Бена, который беспорядочно пританцовывал на месте и махал руками. Еще какое-то мгновение колебаний.
— Сволочь! Руки прочь!
Теперь Николь Ребах тоже испугалась его. Так быстро, как только можно передвигаться, толкая перед собой кресло-коляску, она пошла прочь. Какую-то часть пути Бен следовал за ними. Она слышала его шаги за спиной и не решалась обернуться. Только миновав колючую проволоку и увидев в садах людей, она остановилась и еще раз оглянулась. Бушующего великана нигде не было видно. Николь предположила, что он забежал за бунгало.
Ее мужу показалось неправильным, когда она обратилась к одной пожилой женщине в саду. Он снова потребовал, чтобы она не вмешивалась. Но Николь Ребах заметила, что дверь на террасу бунгало стояла открытой. И сейчас подумала, что если великан проникнет в дом, то тщедушный мужчина и девушка не смогут защититься от такого здоровяка.
Но женщина в саду сказала:
— Вы не волнуйтесь. Люкка справится, он знает, как с ним нужно обращаться. Кроме того, Бен не войдет в дом Люкки, особенно через террасу. Уже много лет тому назад Люкка отучил его от этого.
Собака Люкки
После того как Люкке пришлось усыпить овчарку, он долго размышлял, стоит ли ему приобретать нового друга. Он неоднократно рассказывал Tee Крессманн, как пришел к выводу, что, вероятно, не только тесная съемная квартира вызвала у животного нарушения в поведении. Здесь могло сыграть свою роль и одиночество животного. И переселение в новый большой дом ничего не меняло. Весь день он находился в бюро в Лоберге, один час утром и вечером — больше времени для занятий с собакой он выделить не мог. Тем не менее после нападения в сентябре 89-го года Люкка решился на покупку бультерьера, уже прекрасно выдрессированного и не такого чувствительного, как овчарка.
Безобразное и злое животное, свободно бегавшее по дому, когда хозяина не было. Каждый раз, проходя мимо, Антония Лесслер видела пса. Оскалив зубы, он метался от одного окна к другому. Никогда не лаял, просто бегал по бунгало, как будто ожидая подходящего момента, когда в кого-нибудь можно будет вонзить зубы. Антония часто говорила:
— Так и жду, что он вот-вот выскочит через оконное стекло. Настоящий убийца.
Пауль не раз говорил Хайнцу Люкке о подобной опасности. Хайнц каждый раз его успокаивал. Собака в доме, двери и окна закрыты. Ничего не может случиться.
И ничего не случалось. Постепенно страх Антонии прошел. Бультерьер в бунгало Люкки был надежно заперт, и не стоило волноваться по такому поводу. Иногда проходившие мимо дома люди вздрагивали, если пес внезапно возникал в окне. Весной 90-го года он жутко напугал Пауля, когда тот, проверяя всходы молодой кукурузы, делал обход и собака внезапно возникла на террасе, издавая злобное рычание. Но достаточно было короткой команды Хайнца Люкки, как животное рысью вернулось в дом.
— Он слушается его с первого слова, — заметил тогда Пауль Антонии.