Могильщик кукол
Шрифт:
Бен знал, что иногда они говорят лживые слова. Почти все, кого он знал, время от времени лгали. За редким исключением, к которому не относилась его мать. Она говорила много вещей, которые вскоре оказывались ложными, то есть несли совершенно другой смысл. Как, например, в тот раз, когда она сказала, что только ей одной можно убивать или в крайнем случае — еще отцу. Одно из множества утверждений, относившихся к целой веренице лжи. Другие тоже убивали, и их не били за это. Только его били всегда.
Он находился во взволнованном состоянии. Голоса из комнаты родителей беспрерывным бормотанием проникали в уши.
Перевалило за полночь, за окном кухни царила темнота, все небо было затянуто облаками. Он точно знал, где лежал нож. Только не был уверен, что найдет его в темноте. Он вынул нож из раковины, провел большим пальцем по лезвию. Оно не было острым. Но Бен все равно сунул нож в карман брюк. Затем пошел в подвал, натянул резиновые сапоги, укрепил карабином на ремне лопатку и отправился в путь.
Едва оказавшись под открытым небом, он сразу перешел на привычную рысь, добежал до развилки, свернул налево. В яблоневом саду остановился. Деревца в человеческий рост с плоскими, кустистыми кронами, высокая трава и глубокие впадины воронок заброшенных шахт, о расположении которых можно было скорее догадываться, чем видеть их.
Через равные промежутки в землю были воткнуты деревянные колья выше его, когда он стоял, выпрямившись во весь рост. На кольях укреплена проволока, в десять рядов с двадцатисантиметровым промежутком, слишком малое пространство для человека, чтобы пролезть и не пораниться.
После переселения семьи Шлёссер муниципалитет постановил срочно огородить яблоневый сад и бывший огород Труды. Об остальном позаботилась природа. Некогда аккуратные грядки полностью сровнялись с соседним участком земли. Которую ночь проволока выступала его злейшим врагом. Окровавленные руки, порванные штаны и рубашки, на следующее утро озабоченное лицо матери и вопросы, на которые он не мог дать ответ.
Почему его снова и снова тянуло в яблоневый сад? Другие, желая оживить воспоминания о любимых, посещали кладбище или рассматривали фотографии. Он в этом не нуждался. В саду Бен лег на землю. Все картины хранились у него в голове, значительно более живые, чем застывшие, невыразительные снимки. Даже трава еще хранила ее вкус, ее запах.
В его голове маленький караван все еще тянулся вниз по Бахштрассе, и Алтея Белаши раскачивалась на трапеции высоко под куполом цирка, демонстрировала трюки на спине пони. И он сидел впереди нее, чувствуя спиной ее гибкое тело. Запах пони смешивался с ее ароматом, теплом и мягкостью кожи.
Это прекрасное зрелище в его голове неотвратимо сменялось другими картинами, одна за другой, пока не закончилось ночью с ее большой мистерией, когда она пропала в отверстии в земле и так долго не появлялась. Но она вернулась. В прошлом ноябре он снова увидел ее на свадьбе Андреаса Лесслера. И ночью в августе еще раз встретился с ней. И теперь она была там, где отец надеялся найти закопанных кукол.
Больше всего ему нравилось видеть ее на трапеции и чувствовать ее спиной. Иногда ему удавалось, не поранившись и не порвав рубашку, протиснуться под проволокой. Все зависело от того, в каком месте он пытался пролезть. Кое-где
Наклонившись, он стал красться сбоку вдоль изгороди, пока не обнаружил место с углублением, где, как ему показалось, проволока была натянута не очень туго. И сразу же два шипа впились ему в левую ладонь. Бен с силой втянул в себя воздух, поднес руку ко рту и стал зализывать маленькие ранки. Несколько секунд, глубоко разочарованный, он стоял и недоверчиво рассматривал проволоку. Затем решил попробовать в другом месте.
Однако, выпрямившись, Бен забыл и про боль в руке, и про могилу в саду. Он увидел просветы между стеблей кукурузы, свет, пробивающийся от дома друга, и вышел обратно на дорогу. Он пробежал четыреста метров до кукурузного поля, затем свернул с дороги, зашагал прямо по полю, пока не дошел до обратной стороны дома и освещенного окна. Бен уже хотел поднять руку, чтобы помахать другу, обратить на себя его внимание и подождать, пока он вынесет ему шоколад. Но затем он увидел ее и забыл даже о своем желании сладкого.
Только на несколько секунд коротко подстриженные волосы сбили его с толку. Тонкие плечи и очертания округлой груди под клетчатой рубашкой сразу ясно дали понять ее принадлежность к женскому полу.
«Прекрасно», — прошептал он и почувствовал возрастающее возбуждение.
Девушка сидела в кресле перед низким столиком, закрывающим ноги и нижнюю часть туловища. Рядом с креслом стоял рюкзак, сверху лежала небрежно брошенная пестрая ветровка. Друг Люкка тоже находился в комнате, стоя перед шкафом, он наполнил стакан и поднес его девушке. Когда она подняла голову, собираясь выпить, то улыбнулась в направлении окна немного грустной и растерянной улыбкой, как будто предназначавшейся конкретно Бену.
«Прекрасно», — еще раз прошептал он и нагнулся так, что только глаза виднелись над початками кукурузы. И вовремя, так как друг Люкка, продолжая разговаривать, как раз подошел к окну и при этом выглянул наружу. Сейчас было лучше, чтоб друг не заметил его.
Девушка поднялась. Одной рукой она взялась за куртку, просунула ее под лямку рюкзака и постаралась подавить зевоту. Желтые, красные и зеленые пятна на материи куртки чрезвычайно понравились Бену, так же как и сама девушка. С коротко подстриженными волосами, она не относилась к тому типу девушки или женщины, который олицетворял для него Марлену Йенсен. Скорее она походила на его младшую сестру. Еще раз зевнув, девушка взяла рюкзак. Он нащупал нож в кармане брюк.
«Руки прочь», — прошептал Бен почти охрипшим от возбуждения голосом. Затем, прячась в кукурузе, медленно подкрался ближе к дому и светящемуся окну.
Вина Бэрбель
В пестрое воскресенье 1982 года для Бэрбель началось осуществление ее мечты. При помощи простого приема она проделала то, что до нее не удавалось ни одной девушке. После вечерней прогулки с парочкой поцелуев, робких рукопожатий под столом в кафе Рюттгерс и долгах неотрывных взглядов она при прощании заявила Уве фон Бургу, что им лучше сразу расстаться друзьями, поскольку на развитие серьезных отношений рассчитывать не приходится, на это у них просто нет никаких шансов.