Мнимые люди
Шрифт:
— Я сказал отставить! — И оттолкнув сержанта Кротова, капитан распорядился. — Всем быть на чеку! Предельное внимание… — И вот тут наконец на него снизошло озарение. Он нашёл решение, как разрулить напряжённую обстановку. Им же на лекции говорили, что мутанты обладают слабым интеллектом и не умеют говорить. А что если им задать вопрос? Ответят?
— Эй вы! — бросил он детям, — откуда вы?
Дети разом, как по команде, неопределённо махнули себе за спину.
— А как вас зовут? Назовите свои имена.
Как ни странно, но вполне ожидаемо, для Лютича, дети ничего не
— Вы слышали? Я повторяю свой вопрос. Назовите свои имена… — Но дети снова промолчали. И тогда Лютич ехидно поинтересовался. — Не можете! Тогда ответьте почему не можете? Забыли?..
Но тут кто-то из десантников не выдержав дурацкого спектакля, воскликнул, встряв в допрос:
— Остановитесь капитан, вы не в себе. Как они вам ответят, они же в шоке…
— Тихо! — прикрикнул Лютич на десантников. — До этого они меня отлично поняли, а имена свои вдруг, ни с того ни с сего, взяли да и забыли? Неувязочка получается.
Но у десантников было иное мнение:
— Капитан, нельзя же так. Это же дети…
— Опустите оружие капитан и давайте отведём поскорей ребятишек в безопасное место.
Лютич понимал, что ситуация выходит у него из-под контроля. Эти слепцы не желают его слушать, они верят только своим глазам, но не верят своим ощущениям и здравому смыслу.
— Стоять! Всем не двигаться с места, — рычал Лютич, никого не слушая, нутром ощущая, как растёт вокруг него неприязнь отчуждения.
— Так и будем стоять? А что дальше? — послышался нервный вскрик по рации. Ответа не последовало и в эфире повисла тишина.
И пока капитан Лютич нервно искал выход, затянувшиеся молчание прервали сами дети:
— Дяденьки нам страшно, спасите нас, — жалобным хором попросили они.
Этот жалобный призыв о помощи, обрушился на десантников, подобно молоту, угодив в самую их душу, разорвав последнее звено недоверия.
— Да что же мы за звери-то такие, — воскликнул сержант Кротов, и вышел из строя уверенным шагом, а за ним уже потянулись и остальные.
— Бедненькие, конечно же мы вас спасём. Идите сюда скорей, — пролопотал сержант подходя к детям, подхватив по пути плачущего пацанёнка. И посадив его себе на руку, заботливо спросил. — Больно ушибся? — Мальчишка сразу же перестав плакать, кивнул и широко улыбнулся, от чего у солдата сразу стало светло на душе и он так же открыто заулыбался маленькому ребёнку.
Всего детей было двенадцать. Десантники подхватывали на руки самых маленьких, а ребятишки постарше сами подходили к солдатам и прижимались к ним как испуганные зверушки. Те в свою очередь гладили детей по головам, успокаивая и их лица озаряли радостные улыбки. Улыбки сильных людей, что всегда защищают слабых.
И вот уже самые маленькие, сидя на руках взрослых, заинтересовавшись лицевыми масками, протянули свои худенькие ручки к лицам солдат, а десантники, не долго думая, поснимали свои маски и отдали их детям, дабы те поиграли и успокоились.
Капитан Лютич просто не мог стоять и смотреть, как его подчинённые перестав подчиняться приказам, подходили к детям и сажали их себе на руки, поснимав герметичные маски:
— Назад! Я приказываю,
Десантники повинуясь выработанному инстинкту, тут же прикрыли собой ребятишек, наставив оружие на капитана. И вперёд, снова вышел сержант Кротов, только уже со стороны детей:
— Капитан, оружие на землю! — кричал он. — Я приказываю, оружие на землю!
— Ты не можешь мне приказывать, я здесь командую, — вступил в перепалку Лютич. — Разве вы не видите — это не дети, это мутанты.
Но сильные мужчины, у кого в крови было — защищать слабых и невинных, и особенно беззащитных детей, чьи бы они не были, больше не слушали своего командира и тихо молча стояли, целясь в капитана. А сержант Кротов, криком продолжал доказывать свою правоту:
— Капитан! Вы сошли с ума! Перед вами маленькие дети, а вы из них делаете чудовищ. — Двое десантников подошли к убитым детям и со скорбным выражением на лице, покачав головой, закрыли им глаза. Еле сдерживая бешенство, Кротов приказал. — Капитан, я снимаю с вас полномочия. Теперь я здесь командую! Оружие на землю! Я больше повторять не намерен. Оружие на землю!
— Нет! — и Лютич выстрелил, ранив сержанта в правое плечо. Тут же, в ответ, две пули пробили капитану обе руки, а сзади кто-то из десантников, ударил его по затылку прикладом, выбивая дух.
Уже теряя сознание и падая на колени, он всё равно продолжал шептать, поглощённый страхом за жизнь своих людей:
— Нет, вы совершаете ошибку. Это не дети, это… — и свет померк в его очах.
Десантник, что секунду назад ударил командира по голове, зло сплюнул на поверженное тело:
— Каратель чёртов! Зверюга одним словом и весь твой спецназ сплошь звери долбаные, — и брезгливо переступив пошёл к детям, вешая автомат на плечо.
Раненный в плечо, сержант Кротов, пока накладывали шину и фиксировали руку, лёжа на земле, рассматривал серое и хмурое небо. Устав от бестолкового разглядывания, сержант перевёл взгляд на спасённых ими детей, что так и стояли, прилипнув к десантникам не на секунду не отходя от них ни на шаг. Рядом стоял пацан, лет тринадцати, держась рукой за пояс десантника и в упор смотря на Кротова. Заметив на себе взгляд, сержант ответно посмотрел на мальчишку и когда их глаза встретились, его неожиданно обдало ветерком тревоги.
«Какие странные глаза у этого мальчишки, — вяло призадумался он. — Такие тёмные и бездонные, словно два колодца, что манят своей таинственной глубиной так, что не можешь оторвать и взора. И этот взгляд… совсем не по-детски наивных глаз. И как он раньше мог пропустить, этот странный гипнотизирующий взор, выражающий довольно странное сочетание чувств, сочетающий в себе и полное равнодушие ко всему происходящему вокруг, и в тоже время смотрящий с настороженностью и какой-то необъяснимой, тихой злобой, загнанного зверя».