Млечный путь
Шрифт:
– А меня Вы сюда пригласили в качестве консультанта?
– Ну-у…, – Винц явно замялся, – и это тоже. Я думаю, мы с Вами можем обговорить темы лекций, с которыми Вы выступите.
Мне показалось, что этим заявлением Винц «шаркнул в меня ножкой». То есть, Вы этого хотели, ну ладно уж, развлекитесь. Значит, не консультанта по земным проблемам он во мне видит, а кого же? Пока это остаётся вопросом. В качестве переводчика я ему не нужна. Как я понимаю, у него своих навалом. Зачем я им?
Пока я предавалась своим размышлениям, мы подошли к следующей двери.
– Здесь второй компьютерный зал, – сказал Винц.
Мы вошли в очень большое помещение.
Возле следующей двери Винц остановился, как мне показалось, с некоторой торжественностью.
– А здесь мой кабинет, он же зал заседаний, – провозгласил Винц и достал из маленького кармана на груди… ключик! И этот ключик (очень похожий на наши домофонные ключи) он приложил к кнопке. «Так, – подумала я, – а в его святилище просто так не войдёшь, небось, ключик только у него, и где-нибудь ещё спрятан запасной».
Дверь отъехала, мы вошли в капитанский кабинет. Помещение такого объёма, как столовая, тоже посередине длинный стол, а возле центрального председательского места стоит внушительного размера кресло. Ну прямо трон! А над этим креслом на стене висит портрет самого Винца! Похоже, Винц чувствует себя президентом своей маленькой страны. А может быть Императором? Он поймал мой взгляд.
– Да, Вы всё правильно поняли, я не только капитан космического корабля, я исполняю обязанности главы нашего государства, республики Вырца. Еженедельно в этом кабинете собирается Большой Совет, обсуждающий и решающий все насущные вопросы. Это вроде Совета министров, но в миниатюре. В Совет входят тридцать пять человек. Все вопросы решаются голосованием, но я обладаю правом «Вето».
Кабинет был абсолютно белый. «Маленький Белый дом», – подумала я. На одной из боковых стен были вмонтированы сейфы разной величины. На каждой сейфовой дверце индивидуальная система кнопок.
– Здесь хранятся государственные тайны? – спросила я, кивнув на эту стену. Винц загадочно улыбнулся и ничего не ответил. На стене, противоположной портрету, висели большие часы с календарём.
– Скажите, а календарь вырцанский или земной?
– Конечно земной, – ответил Винц, – планета Вырца давно не существует, а мы с Вами вертимся на околоземной орбите, какой же у нас ещё может быть календарь?
– Подождите, как это вертимся? Мы что, сейчас на орбите? Мы в космосе?
– Конечно. А почему Вас это удивляет? Неужели Вы думаете, что наш космический дом до сих стоит на Земле, на том самом месте, где мы Вас забрали? Знаете ли, такой роскоши мы себе позволить не можем. Там, на Земле, нас могут обнаружить. Даже если включить все антипеленгаторы на полную мощь, мы можем быть замечены. Да и энергии на такую скрытую стоянку уходит несметное количество. Поэтому, как только мы Вас подобрали, то тут же, как это у Вас принято говорить, «сделали ноги».
Я была в шоке от услышанного.
Ничего себе – «подобрали»! «Подобрали, обогрели» или «подогрели, обобрали», – пришла в голову цитата из нашей классической комедии Эльдара Рязанова «Ирония судьбы». Если для них каждая стоянка сопряжена с массой сложностей, то вот уж размечталась, отпустят они меня домой, как же –
– Послушайте, Винц, или как Вас там по-настоящему, – сказала я жёстко, чтобы он понял – отпираться бесполезно, – я раскрыла весь этот розыгрыш, объяснитесь со мной, наконец, откровенно. Хватит меня обманывать, я отлично понимаю, что мы не можем быть на орбите. Я уж не такая наивная дурочка, говорите мне правду.
Лицо Винца выражало крайнее изумление, и он молчал. «Не ожидал, что я его разоблачу!» – подумала я и продолжила:
– Если бы мы были действительно на орбите, то плавали бы сейчас в состоянии невесомости! А все здесь, включая и Вас, и меня, ходят точно так же, как на Земле, с полным ощущением земного притяжения. Так что колитесь, давайте настоящую правду немедленно!
И я посмотрела на него с торжеством. Винц дослушал меня и, кажется, даже вздохнул с облегчением. Морщины на лбу разгладились, и он разулыбался. «Чему это он так возрадовался?» – удивилась теперь я.
– Милая Жанна Борисовна, успокойтесь, сейчас всё объясню.
«Опять «успокойтесь», как это мне надоело!»
– У нас здесь искусственная гравитация. Для Вас это звучит фантастически, потому что ваши физики этим не владеют, а мы умели создавать искусственное гравитационное поле уже двести лет назад, на заре вырцанской космонавтики.
Я заметно приуныла. Моё стройное умозаключение дало внушительных размеров трещину, и я оказалась в глазах Винца круглой дурой. Как же он, наверно, во мне разочарован. Или это продолжение вранья? Я засомневалась:
– Послушайте, Винц, чтобы я окончательно убедилась в том, что все Ваши слова – правда, не могли бы Вы мне предоставить доказательства?
Винц несколько секунд помолчал, потом сказал: – Будут Вам доказательства. Подойдите, пожалуйста, сюда.
И он отошёл к глухой стенке, противоположной той, на которой были сейфовые дверцы.
– Сейчас будете смотреть, – сказал он и дёрнул на себя какой-то рычаг. Три куска стены плавно отъехали вверх, обнажив три квадратных окна с закруглёнными углами. Я быстро подошла к среднему окну, взглянула вниз и увидела Землю. Именно так она выглядела на экране телевизора, когда нашу планету снимали со спутника или космического корабля, только сейчас она была гораздо красивее. Это был роскошный сказочный глобус, который медленно двигался под нами. Я стояла, как завороженная и не могла оторвать глаз от этого неописуемо прекрасного зрелища. И чем больше я смотрела, тем яснее понимала, что всё происходящее со мной – чистая правда. Я действительно в космосе на инопланетном корабле. Это было неопровержимым фактом. Я смотрела в окно, и по моим щекам текли слёзы. Это были слёзы восторга и отчаяния одновременно.