Млечный путь

Вильнер Вера

– Кацл! – сказал он и улыбнулся.

– Кацл! – ответила я и включила на руке бартац, не надеясь на своё владение вырцанским – незнакомец был мне любопытен.

– Можно мне войти? – спросил он, заходя. Дверь закрылась у него за спиной.

–

Конечно, можно, – ответила я и захлопнула книгу.

Подходя бодрыми шагами, он схватил стул и поставил его напротив меня на расстоянии примерно метра и уставился. Он улыбался и совершенно откровенно меня разглядывал. «Ну и наглец», – подумала я.

– Что это Вы меня так внимательно разглядываете? – Спросила я, стараясь казаться немного рассерженной.

– Ой, извините, – сказал он и протянул руку. – Дэнц, – отчеканил он.

– Жанна Борисовна, – милостиво ответила я и пожала ему руку.

Глаза его ещё увеличились, брови полезли наверх от удивления, а рот приоткрылся. Но он по-прежнему ничего не говорил. Тогда я спросила:

– Дэнц, а почему я Вас ещё ни разу не видела?

Он очень обрадовался тому, что я начала общение и чуть не затанцевал на своём стуле.

– Да потому что я семь дней сидел в комнате для наказаний! А как только вышел сегодня, мне ребята рассказали, что ты тут у нас поселилась. Вот я и пришёл познакомиться.

Он чуть-чуть замялся перед словом «познакомиться», видимо хотел сказать «Посмотреть», но вовремя осёкся и выбрал более

вежливый оборот речи.

Я обратила внимание на то, что он сказал мне «ты». Непосредственность просто детская. Но я решила принять его правили игры и тоже перешла на «ты».

– А за что тебя посадили в комнату для наказаний? – полюбопытствовала я.

– Да ну, ерунда, немножко подшутил над учителем.

Он слегка замялся, но, видя, что я жду продолжения, сказал: – У нас была назначена контрольная, а поскольку никто ни фига не готовил (вечером был футбол, и мы по-тихому смотрели), то надо было спасать положение. Я принёс в аудиторию большую бутылку со сладким сиропом и, пока помощник учителя раздавал листочки, я её как бы случайно опрокинул. Ну и пришлось срочно мыть стол и большую часть пола вокруг, так что контрольная не состоялась, а меня упекли в карцер.

Тут уже у меня брови полезли вверх от удивления. Всё сказанное никак не укладывалось в моё уже сложившееся впечатление о вырцанах. Их регламентированность и «правильность» дала сильную трещину. Очень уж поземному это всё прозвучало. К тому же слова «ни фига», «упекли» и «карцер» были сказаны по-русски. Очевидно, аналогов в вырцанском не было, тем не менее, «великий и могучий» буйно прорастал в умах юных вырцан. Я поинтересовалась, откуда он знает эти русские слова.

Конец ознакомительного фрагмента.