Млечный путь (сборник)
Шрифт:
Бандиты не на шутку перепугались. Теперь уж не «сержант», а все в один голос закричали:
— Да мы-то чо? Нам-то чо? Коли треба вам нашего хорунжего, так мы вас к нему сведем, будь ласка, тильке не убивайте!
— Добре. Выходить по одному, руки держать над головой, назад не оглядываться! Шагом марш!
Конвоируемые четырьмя разведчиками бандиты шли по лесу по знакомой тропке — так показалось Семену, ибо ни разу они не сбились с пути, не петляли.
Незаметно для бандитов Семен послал своего брата к Ланцеву — рота должна была подходить
Ланцев с людьми появился минут через пять. Брат Иван бежал впереди роты. Попутно разведчики завернули за хутор — забрали автоматы, брошенные бандитами. Хозяин, продолжая стонать, снова лежал на полу, похоже, он уже увидел убитую жену и теперь страдал за двоих.
Догнав арестованных, Ланцев приказал им остановиться. По их словам, штаб находился «вже блызенько». Через сто метров разведчики увидели еще один хутор — большой дом-развалюху и четыре-пять небольших построек. Возле одной — центральной — стояли два мужика с винтовками.
— Позови их, — приказал Ланцев. «Сержант» с готовностью сложил ладони рупором и крикнул:
— Хлопцы! Стецко! Тарас! А ну, ходите до мене! Кабана завалили, та не сдюжили донесть — тяжел. Пидмогните.
Не раздумывая, мужики ринулись в лес…
Еще двоих сняли подобным же образом. Из открытых окон доносились крики на украинском языке и мат — на русском. Разведчики бесшумно оцепили хутор. Добротная, хоть и старая дверь была плотно прикрыта.
— Может, гранатами закидаем, старлей? — предложил Бойко. Он стоял рядом, у самой двери.
— Не, — отозвался ротный, — попробуем взять живыми, — и рванул дверь на себя. Шагнув через порог, выстрелил в потолок и крикнул: — Оружие на пол! Сопротивление бесполезно!
В ту же секунду на него свалился кто-то тяжелый, остро пахнущий самогонкой, и потом прижал к земле, ловко выбил наган из руки и сдавил пальцами горло.
— Сгинь, москаль!
Но «москаль» не хотел умирать: дотянувшись до сапога, Ланцев достал нож и воткнул его по рукоятку в брюхо «кабана», как успел назвать своего мучителя. Тело бандита обмякло, на лицо старлея и за воротник шинели хлынула горячая пахучая кровь. Лежа под уже неживым телом, Ланцев слышал, как его товарищи колют тело «кабана» штыками и кинжалами. Они же сбросили мертвого с тела командира. «Эх, Тимохи нет! — успел подумать Прохор. — Он бы подстраховал!» Тимоха Безродный вторую неделю лежал в госпитале. Тем же ножом — наган свой он пока не мог найти — Ланцев прирезал еще двоих бандитов, а у одного отобрал автомат и из него же застрелил еще нескольких.
— Бейте автоматчиков! — крикнул, почти не надеясь, что в грохоте боя его услышат. Но его услышали. Минут через пять в доме не осталось ни одного живого бандита, кроме неподвижно стоявших возле стены шестерых с «сержантом» во главе. Вообще, их теперь могли и не трогать; слава о них, как о предателях, поползет по лесам.
Сделав дело, разведчики позволили себе малость расслабиться: у кого была махорка — закурили, у кого что-то еще булькало во фляге — делились последним глотком с товарищами.
Подъехал
Увидев окровавленного старлея, опешил, потом всплеснул руками:
— Так умыться же треба! Воды, правда, нет, но у меня самогон… Позвольте, я вам на руки полью.
Снаружи засигналила автомашина — прибыли особисты. Капитан Малов махнул автоматчикам. Те попрыгали из кузова, держа автоматы наготове, ринулись в дом. Малов вошел последним и, увидев окровавленного Ланцева, даже отступил на шаг. Разглядев же, попер на него с руганью:
— По чьему приказу устроил бойню? Сукин сын! Пойдешь под трибунал! Мы за этими омуновцами две недели гонялись, а ты случайно нарвался и все испортил! Да у нас там двое своих было! — тут он уловил запах самогона. — Ах, вот оно что! Пьянствуешь, парень? И это тебе пойдет в масть! Скокорев, отбери у них оружие! Все арестованы.
Но всех арестовать Малову не удалось: разведчиков было шестьдесят, особистов восемь, у тех и других оружие при себе, и они умели им пользоваться.
Поразмыслив, Малов пошел на попятную:
— Ты мне всех «языков» пострелял! С кем я теперь буду работать? Это ж был передовой омуновский отряд, за ним хрен знает, сколько еще свалится на нашу голову. Где «языки»? Где, я спрашиваю!
— Да вон стоят у стены, забирай, если надо, — совсем мирно сказал Ланцев, и Малов, довольный, что хоть это сумел сделать, забрал шестерых бандитов, посадил в грузовик и уехал, провожаемый подначками разведчиков — особистов в армии не любили…
По непонятной для него самой причине Ланцев не хотел, чтобы та девочка Тина как-то узнала о побоище на хуторе, ибо, если знала она, знает и сегодняшняя повзрослевшая Тина…
Дождавшись, когда дневальный ушел, она подошла вплотную и положили руки на плечи Ланцева.
— Не ругайте его, товарищ старший лейтенант, он не виноват, это я не так сделала: пошла к радистам, как велели, а там мужики набросились — еле отбилась. И тут вспомнила о вас. Вы не против?
— Да нет… — Ланцев сел на топчан — единственную мебель в его скромном жилье, закурил.
— А можно мне? — попросила она.
— Нет! — отрезал Ланцев, злясь на себя и на нее: устал как собака, мечтал прилечь, а тут такое… Снайперу курить не полагается, немцы в каждом подразделении имеют одного-двух некурящих, чтобы нюхали воздух…
— Знаю, нас в учебке предупреждали. Но это, если в секрете, а если на отдыхе, то можно… Так дадите или нет?
Прохор протянул ей кисет с табаком. Она ловко свернула из газеты «козью ножку», насыпала табаку, прикурила от его цигарки, с наслаждением затянулась. «Злой курильщик!» — отметил он.
— Неказисто живете, — она впервые подняла глаза к потолку.
— А что, в учебке лучше жилось?
— В учебке был порядок: на стенах не мох, а плакаты: «Папа, убей немца!», и мальчишечка нарисован, такой славненький голубоглазый.