Мистер Селфридж
Шрифт:
Теперь товары со скидкой можно было найти не только в «Подвале выгодных предложений», но и по всему магазину на отдельных ярких «Выгодных прилавках». Порядок на этих прилавках наводился ежечасно. Приобретенные с них товары заворачивали и перевязывали, затягивая сверху эксклюзивный «узел Селфриджа», как будто это была полноценная покупка: те, кто отоваривался за меньшие деньги, не должны были почувствовать себя людьми второго сорта. За эти специальные предложения отвечал отдельный менеджер, работавший, по словам Селфриджа, с «особыми задачами, связанными с выставлением товаров по сниженной цене в каждом отделе вне сезона распродаж». В марте магазин отпраздновал свое совершеннолетие – «Селфриджес» исполнился двадцать один год. Компания «Декка» выпустила сувенирную пластинку с «Маршем гладиаторов» в исполнении объединенных оркестров, а преданные сотрудники подарили Вождю внушительную бронзовую памятную табличку, вделанную в тротуар у главного входа. Истершаяся под ногами покупателей, редко
Итак, магазину исполнился двадцать один год, а вот о возрасте Гарри Селфриджа не могли с уверенностью сказать даже его собственные дети. «Я не хочу отдыхать, – сказал он, когда его спросили о возможном уходе на пенсию. – Я хочу продолжать – и продолжать – и продолжать».
Влюбленный в современные технологии с пылкостью, присущей молодежи, он аплодировал Эми Джонсон на ужине, данном достопочтенным Эсмондом Хармсуортом из «Дейли мейл» в честь ее перелета в Австралию. «Селфриджес» к тому времени были неразрывно связаны с авиацией, и быстро было достигнуто соглашение о выставлении зеленого «Мота де Хевилленд» Эми вначале на Оксфорд-стрит, а потом в одной из стратегических точек в провинции – в магазине «Коул Бразерс» в Шеффилде. В «Селфриджес» появился даже свой отдел авиации, где посетители могли не только приобрести собственный аэроплан по индивидуальному заказу – не говоря уж о соответствующей одежде, – но и взять урок по управлению самолетом на авиасимуляторе под руководством опытных летчиков. Изучая возможность организовать посадочную площадку для аэропланов на крыше, Селфридж прокомментировал: «В будущем богатые люди захотят прибывать в магазин именно так». Трудно было найти более шикарный способ передвижения, нежели по воздуху. Леди Хит долетела с мыса Доброй Надежды до Кройдона, как и леди Бейли, а отважная шестидесятичетырехлетняя герцогиня Бедфорд отправилась на своем крошечном «Спайдере» в обратном направлении, заявив, что полеты «помогают избавиться от шума в ушах».
Полеты за штурвалом или в качестве пассажира были сопряжены с реальной опасностью. В июле 1930 года разбилось аэротакси, на борту которого маркиз Дафферин-Ава, светская львица леди Эндам и еще три человека возвращались из Ле-Туке. Обломки фюзеляжа и человеческие тела разбросало по вишневому саду в графстве Кент. Освещая эту катастрофу, пресса особое внимание уделила утраченным в крушении драгоценностям на сумму шестьдесят пять тысяч фунтов. В октябре рухнул гигантский самолет «R101», унеся жизни сорока пяти человек, в том числе лорда Томсона, министра воздухоплавания. Четыре года спустя опытная летчица, «летающая герцогиня» Бедфорд, вылетела из Норфолка и пропала без вести где-то над морем.
Дочь Гарри Вайолет и ее муж, пилот-ас, подняли в воздух свой «Мот» «Сафари-2» на аэродроме Стэглейн с амбициозной целью совершить на нем кругосветное путешествие, охотясь по пути на крупную дичь. Не обращая внимания на опасности, поджидающие пару, «Дейли мейл» возбужденно сообщили, что «Вайолет Селфридж будет лететь в брюках». С собой она также упаковала кружевное вечернее платье и двенадцать пар шелковых чулок, а охотничье и рыбацкое снаряжение было заранее направлено к месту ближайшей остановки магазином ее отца.
Вайолет с мужем благополучно вернулись домой, а вот ее брату Гордону-младшему повезло меньше – на своем «Моте» он врезался в дерево. Несмотря на то что, не считая нескольких синяков, пострадала только его гордость, отец Гордона-младшего настоял, чтобы тот избавился от самолета. «Мот» был выставлен на продажу в отделе авиации, где его быстро выкупил за четыреста пятьдесят фунтов молодой человек по имени Оскар Гарден. После всего двадцати четырех часов обучения мистер Гарден отправился домой в Новую Зеландию. Селфридж посвятил выпуск колонки «Каллисфен» этому потрясающему достижению скромного мистера Гардена, поведав восхищенным читателям, как после леденящего кровь путешествия через Сирию и Индию он благополучно приземлился в Западной Австралии, откуда переехал в Сидней, а затем отправил довольно потрепанный «Мот» на родину в Крайстчерч. К середине десятилетия, однако, приключения одиноких авиаторов подходили к концу. Безрассудное очарование хрупкого и легкого аэроплана, словно сколоченного из подручных материалов, ушло в небытие. В 1936 году «Селфриджес» гордо сообщили, что в их отделе авиации продается «первый полноценный аэроплан Британии» – монолонжеронный самолет «Джубили» за тысячу семьсот пятьдесят фунтов. Эта игрушка для богачей, укомплектованная двумя моторами и пятью сиденьями, вскоре, после доработки, сыграет свою роль в войне.
Мысли Гарри Селфриджа в тот момент занимал еще один аспект торговли: Дженни Долли открыла магазин нижнего белья на Елисейских Полях в Париже. Это был не обычный бутик, а потрясающий будуар – дерзкий и роскошный. Дизайнер и художник Жан-Габриэль Домерг создал для магазина розовую с позолотой мебель, в том числе отделанную зеркальными панелями кровать, достаточно шикарную даже для Дженни,
У «Великолепной Глории», как называли ее журналисты, был подписан четырехлетний контракт с «Селфриджес». Самая успешная коммерческая модель своей эпохи и первая звезда подиума, она была первой пинап-героиней рекламы молока «Овалтин», и ее изображение можно было найти на открытках и плакатах по всей стране. Когда Глория участвовала в модных показах в ресторане «Палм-корт», она производила фурор – в том числе потому, что, когда она позировала в мехах и драгоценностях, пресс-офис нанимал телохранителей на время фотосессии, чтобы защитить и модель, и ее наряд. Среди персонала ходили слухи, что у нее роман с Вождем. Они определенно были близки, и как «лицо универмага» она сопровождала его на десятки мероприятий, от авиашоу до премьер фильмов и спектаклей. Однако, какими бы ни были их отношения на начальных этапах, к 1930-м она оставалась ему просто другом. Потерявший голову от Дженни Долли – какой бы жестокой, поверхностной и расчетливой она ни была – Гарри раз за ра-зом снова оказывался у ее ног.
В первую неделю после открытия магазина Дженни Глория жила в ее парижском доме и во время своеобразных девичников даже делила с ней спальню. Каждое утро раздавался стук в дверь, и в спальню заходил Селфридж в шелковом халате с подносом в руках. Он садился на край кровати Дженни, намазывал тост маслом, наливал ей кофе и болтал о магазине и о планах на обед, как будто ни его, ни ее не могла затронуть ни одна в мире проблема. Иногда Дженни улыбалась. Иногда она яростно отталкивала поднос и кричала, чтобы Селфридж убирался. Марио Галлати, известный ресторатор, которому принадлежали рестораны «Каприз» и «Плющ», очень любил Селфриджа, который годами обедал у него, «сидя за столиком с видом полного превосходства, прямой и суровый, воплощавший собой образ могущественного магната». Совсем другое впечатление складывалось, когда он приходил обедать с Дженни, чьи истерики были известны всему персоналу «Плюща». «Мистер Селфридж заранее мне звонил и заказывал самые изысканные блюда и великолепные вина. Для Дженни подготавливали все ее любимые деликатесы – после чего она решала, что хочет гамбургер». По словам Марио, «Селфридж вел себя с ней словно неуклюжий мальчишка. Когда она устраивала сцену и гордо удалялась, он оставался сидеть за столом, опустив глаза…»
Кризис укоренялся, и магазин Дженни требовал все больших денежных влияний. В «Селфриджес» дела тоже обстояли не лучшим образом. Селфридж, которому приходилось еженедельно выплачивать зарплаты на общую сумму сто пятьдесят пять тысяч фунтов, отказался сокращать расходы. Благодарные сотрудники предложили работать до семи вечера без оплаты сверхурочных – благородный жест, который привел Селфриджа в восторг, а проф-союз продавцов – в бешенство. Вопреки кризису со своим обычным хладнокровием он призывал бизнесменов продолжать местные и региональные инвестиции. «Давайте превратим улицу Марбл-арч в центральный проспект, не уступающий в популярности Булонскому лесу», – говорил он в интервью «Дейли кроникл», предлагая администрации Брайтона «построить сказочное будущее», открыв кафе и рестораны и привлекая в город туристов. Денег между тем становилось все меньше. Гарри продал более трехсот акров территории Хенгистбери-Хед администрации города Борнмут с условием, что на этих землях не будет вестись строительства, – но оставил себе тридцать три акра с разрешением на строительство. Прибыль магазина падала. Поставщики, уже привыкшие к тому, что выплаты от «Селфриджес» приходят поздно, теперь были вынуждены ждать все дольше и дольше.
В 1931 году в магазине состоялось торжественное открытие скульптуры «Королева времени» – величественной трехметровой бронзовой статуи в окружении крылатых фигур, символизирующих прогресс, увенчанной огромными часами. Плод совместных усилий скульптора Гилберта Бейза и архитектора Альберта Миллера, «Королева» заслужила звание «шедевра часового искусства». Журнал «Лилипут» был не согласен с такой оценкой и напечатал шутливую песенку:
Хикори-дикори-док,Мышь на часы в «Селфриджес» – скок;Эффект эту мышь поразил,Диагноз – тяжелый шок [55] .55
Пародия на английский детский стишок. – Примеч. пер.