Мистер Селфридж

Вудхед Линди

Селфридж встретил Новый год в сопровождении матери Фреда и Адели Астер на балу в Королевском Альберт-Холле. Погрузившись в планирование свадьбы своей дочери Беатрис, он отказался от катания на фигурных коньках в Санкт-Морице ради быстрой поездки в Канны, где бок о бок с Дженни и Рози Долли смотрел исторический теннисный матч между Сюзанн Ленглен и чемпионкой Америки Хелен Уиллс. Позднее тем же вечером, несмотря на плохое самочувствие, Дженни и Рози заняли свои привычные места за столом для баккара в Зимнем казино – в окружении пары медсестер в штатском, которые подавали им лекарства и бренди. Вернувшись в Лондон на следующий день, Селфридж отвел дочь к алтарю в католической церкви Святого Джеймса, где она вышла замуж за графа Луи Блеза де Сибура.

В мае конгресс профсоюзов проголосовал за то, чтобы поддержать подавленных и возмущенных шахтеров, и началась первая в истории Британии всеобщая забастовка. Для шахтеров, которые и так с трудом выживали на несколько фунтов в неделю, требование работать сверхурочно

по сниженной ставке стало последней каплей. Публика, которую желтая пресса убедила, что грядет анархия, ожидала всплеска насилия, которого так и не случилось. Короля Георга V возмутило, когда бастующих назвали революционерами: «Прежде чем их судить, попробуйте сами прожить на их зарплату». Как оказалось, он был прав. Забастовка прошла весьма цивилизованно. Поездами управляли полные энтузиазма волонтеры. Светские львицы, такие как леди Диана Купер, складывали экземпляры «Таймс», а леди Луи Маунтбеттен отвечала на звонки в «Дейли экспресс». В какой-то момент группу шахтеров застали за игрой в футбол с полицейскими. Все это время люди, которых «Дейли мейл» назвала «золотой молодежью», танцевали до утра, наполняя дни и ночи беспрерывным весельем. Когда в моду вошла «охота на сокровища», они заполонили «Селфриджес», перепрыгивая через прилавки и катаясь вверх и вниз в лифтах. Селфридж не возражал. Об этом широко говорили, а все «охотники» были родом из «хороших» семей.

Селфридж любил нанимать людей из «хороших» или знаменитых семей и в какой-то момент пытался уговорить младшего племянника Арнольда Беннета присоединиться к компании. «Работа в “Селфриджес” вызывает у меня сомнения, – писал Беннет племяннику. – Мне это не кажется хорошей идеей». Граф Энтони ди Босдари, старый друг Гордона-младшего по Винчестерскому колледжу, поступил на службу в рекламный отдел универмага. Босдари был известен не только своими родственными связями (он был отдаленным кузеном короля Италии), но и тем, что считался лучшим танцором Лондона. Во времена, когда танцы были в чести, это считалось полезным качеством. Модные костюмы и ловкие ноги Босдари привлекли внимание Таллулы Бэнкхед [50] . Всего через несколько недель они обручились, и Босдари подарил своей знаменитой невесте дорогое бриллиантовое колье. Таллула была не той женщиной, которая бы стала связывать свою жизнь с мужчиной без денег, и когда счет пришел на ее имя, она отменила свадьбу. Несмотря на то что случай получил огласку – а возможно, как раз из-за этого, – ее бывший жених сохранил работу. Незадолго до этого «Харродс» опубликовали серию рекламных постеров на автобусах «Загляните в “Харродс”». Босдари предложил выкупить места прямо рядом с этими плакатами и написать: «Я бы лучше заглянул в “Селфриджес”», но Вождь с сожалением отверг эту идею как слишком дерзкую. Граф вскоре разрешил свои финансовые затруднения, покинув компанию и женившись на молодой чикагской наследнице по имени Джозефина Фиш.

50

Американская актриса, знаменитая своим остроумием, яркой внешностью, хриплым голосом и ролями.

Энтони ди Босдари был частым гостем в «Кафе-де-Пари», в «Посольстве», в «43» и в «Серебряной тапочке». К тому времени существовали десятки подобных клубов, и все они процветали. Чем быстрее закрывал их министр внутренних дел, тем быстрее они открывались снова. «Селфриджес» наняли диджея с Би-би-си Кристофера Стоуна отобрать лучшие танцевальные хиты тех времен, которые выпустили под фирменным товарным знаком «Селфриджес» «Ключ» при помощи звукозаписывающей фирмы «Декка», а в универмаге музыка играла, как будто и не собиралась прекращаться. Юная элита обожала песенку, сочиненную в их честь:

Мы выложим себе дорогу в Ад,И наплевать на господина Хикса,Мы дети итогов сражений,Мы девочки двадцать шестого.В жадной погоне за блаженствомУ нас нет времени на мысли и чувства.Зачем нам сантименты,Когда мы изобрели сексапильность?Мы молоды и голодны, свободны и безумны,А наши юбки выше колена.Приходи и пей свой джин, нюхай свой снежок,Ведь юность мимолетна, а любовь крылата,Время сведет на нет весь блеск,Сейчас же мы познаемВесь блеск золотой молодежи.

Перед всеобщей забастовкой в «Селфриджес» была отобрана специальная команда, чтобы охранять радиоантенны на крышах, и разработаны планы по работе водителей на фургонах доставки. При всем том Селфридж не видел необходимости отменять запланированную поездку пятидесяти закупщиков по лучшим американским универмагам с целью изучить торговые техники, щедро включив в список счастливчиков У. Р. Адамса, закупщика вин и напитков. Трудно представить, что именно на-деялся увидеть мистер Адамс в Америке времен «сухого закона», но

его любезно принял, помимо других владельцев крупных универмагов, Бернард Гимбел из «Гимбел Бразерс», который организовал для гостей шуточный «сухой» обед.

Летом Селфриджи перебрались в Довиль – отец семейства `a trois [51] с сестричками Долли. Девушки разгуливали в фиолетовых париках и шифоновых полупрозрачных платьях в тон и фотографировались во время широко разрекламированного купания в купальниках с непромокаемыми страусовыми перьями. Влюбленный Селфридж купил для каждой из близняшек по паре прекрасных голубых бриллиантов и велел Картье инкрустировать ими панцири двух черепашек. Танцовщик балета Антон Долин, обедавший с Долли в Довиле, вспоминал: после одной особенно жаркой игры в баккара, в которой обе сестры сильно проигрались, Селфридж прислал Рози перевязанную лентой коробочку жемчуга, а Дженни – бриллиантовый браслет с запиской: «Надеюсь, дорогие девочки, что это компенсирует ваши потери». Долин утратил дар речи. «Ваши потери! – бушевал он перед Эльзой Максвелл. – Они проигрывали его деньги!»

51

Из трех человек (фр.). – Примеч. пер.

К тому моменту Долли были на вершине своей сценической карьеры. Прошлой осенью они поссорились с парижской «Королевой ночи» Мистангет из-за их сцены в ее мюзикле в «Мулен Руж». Поняв в ходе репетиций, что в определенный момент сцена пародирует их же, они ушли из шоу и тут же подали иск на пятьсот тысяч франков, потребовав компенсацию за упущенную прибыль и заявив, что сценарий «не соответствовал их статусу» и вредил их репутации. Судебные прения продлились год, и в итоге сестры получили компенсацию, но у театрального мира остался от этого дела неприятный осадок. Селфридж говорил: «Никогда не ссорьтесь с газетчиками», а сестрам Долли стоило понять, что не резон портить отношения с Мистангет. Она расквиталась с ними два года спустя, отыскав двух норвежских близнецов-трансвеститов и научив их в совершенстве исполнять роли сестричек Долли. Говорят, разницы не мог заметить никто.

На протяжении весны и лета Джимми Уайт регулярно заходил во внутренний кабинет на шестом этаже «Селфриджес», где они с Гарри и его сыном планировали сделку. «Здорово, папаша!» – ревел Уайт, прибывая на очередную встречу, где они пили виски и курили сигары. Никогда сотрудники Гарри не слышали, чтобы кто-нибудь так фамильярничал с Вождем, и они беспокоились о том, какое влияние грубиян Уайт оказывает на их руководителя.

В сентябре 1926 года был основан трастовый фонд Гордона Селфриджа, названный по имени Селфриджа и его сына. Изначально созданный для приобретения капитала в семьсот пятьдесят тысяч долларов в обычных акциях «Селфридж и компания», траст был капитализован на два миллиона – миллион шестипроцентных привилегированных акций по одному фунту каждая и миллион обыкновенных акций по фунту каждая. Отец с сыном сохранили за собой девятьсот тысяч обыкновенных акций. Выход акций сопровождался широкой рекламной кампанией. В универмаге состоялся показ мод для городских инвесторов – те одобрительно смотрели, как прекрасные девушки выпрыгивают из огромных шляпных коробок на украшенную цветами сцену. Селфридж провел пресс-конференцию, где заявил: «Современный бизнес должен стремиться к тому, чтобы строить на века». Когда один репортер дерзнул спросить, сколько Селфриджу лет, тот ушел от ответа: «В сорок я ушел на пенсию. Больше я этого делать не намерен. Мой очень консервативный бизнес-консультант сказал мне, что будет правильно основать такой фонд». Было наивно верить, что Джимми Уайт – консервативный консультант, но Селфриджа в ударе было не остановить.

Позднее в тот же год сфера деятельности семейства Селфриджей еще расширилась: было основано общество с ограниченной ответственностью «Провинциальные универмаги Селфриджа» с уставным капиталом в три миллиона триста тысяч. И снова автором схемы был Джимми Уайт, и снова намеченная сумма подписки была превышена. Новая компания немедленно приступила к скупке активов: были приобретены очаровательный и обладающий хорошей репутацией, хотя и ветхий магазин «Бонмарше» в Брикстоне, второй универмаг в Брикстоне – «Квин и Акстен», «Холдронс» в Пекхеме, «Барратс» в Клэпхеме и «Праттс» в Стретхеме. Финансовые издания озадачили высокие суммы, заплаченные за пригородные универмаги, и обеспокоило обещание выплачивать семипроцентные дивиденды на протяжении десяти лет. Отец и сын игнорировали выпады прессы, наслаждаясь новообретенным богатством. В двадцать шесть лет Гордон-младший стал управляющим директором «Группы провинциальных универмагов», а его отец отпраздновал это событие, установив в универмаге на Оксфорд-стрит лифты «Отис». Также он подарил Дженни Долли тысячу акций своего нового бизнеса и купил ей коня по кличке Проступок – первого из нескольких скакунов из уайтовских конюшен Фоксхилл, которые участвовали в скачках в фирменных темно-зеленых цветах универмага. Не желая уступать отцу в широте жестов, Гордон-младший заказал себе скоростную лодку с тиковой палубой, которую назвал «Мисс Проступок», а в свои провинциальные доминионы летал за штурвалом собственного «Джипси Мот».