Мистер Икс
Шрифт:
Далее я привожу описание моих достижений в хронологическом порядке.
Угнетенное состояние, видное в моей последней записи, лишило меня мужества продолжать ночные прогулки, вследствие чего я без сил падал в кровать незадолго до полуночи и чувствовал себя совершенно разбитым с восходом солнца. Сидя перед незахламленным уголком моего обеденного стола, я копался в мусоре в поисках недоеденного пирожка, который лежал здесь не более недели. Когда же рука моя наткнулась на закаменевший пирожок, удивительный свет вдруг пролился на меня из темнейших небес и невидимый оркестр сыграл величественный аккорд, завершившийся звоном литавров. Сошествие этой лучистой, полной света (и тьмы) гармонии явилось
Кончина Стар-свиноматки подарила мне сладостное ощущение реванша, а то, что я мгновенно узнал о событии, в мгновение ока смело все мрачные тучи с небес моей души. Вот, вот оно, доказательство того, что это не иллюзия, что Миссия моя продолжается. Мои беспощадные праотцы улыбались сверху, если, конечно, такие Великие Сущности способны улыбаться. Я швырнул пирожок-окаменелость в сторону мусорной корзины – в общем, туда, где что-то поблескивало и должна была находиться корзина, вскочил и начал мерить шагами комнату до тех пор, пока не ощутил, что тело мое полностью подчиняется мне. Минут через десять я набрал номер телефона второсортной эджертонской больницы и пережил непростой момент, в течение которого меня соединяли с отделением интенсивной терапии. Хуже того – какая-то медсестра Цвик объявила, что, хотя с пациентами отделения нельзя говорить по телефону напрямую, можно оставить сообщение, которое будет передано конкретному пациенту. Я назвал конкретного пациента. Восхитительная Цвик колебалась не более полсекунды, прежде чем сообщила мне деловым тоном, что миссис Валери Данстэн только что скончалась.
Пусть даже предвиденное и ожидаемое,событие такого масштаба способно порвать паутину.
Возвращенный к жизни, я провел день, внимательно перечитывая Священные тексты Мастера из Провиденса и подмечая сотни пророческих отрывков в Его рассказах, на которые я прежде не обращал внимания. Например, мне понадобилось перечитать «Натуру Пикмена» несчетное количество раз, чтобы в один прекрасный день – сегодня – постичь важность следующих строк:
«Я готов наугад провести вас по тридцати, а то и сорока у лицам и переулкам, хитросплетениям всевозможных узких проходов… о существовании которых не подозревает даже десяток ныне живущих там существ, если не считать наводнивших их иностранцев… Эти древние места… переполнены такими чудесами и ужасами, которые ни за что не встретишь в местах общедоступных…»
Мастер из Провиденса описывал Хэтчтаун!
И вновь я выступаю с проектом музея Старших Богов – рисую его в своем воображении похожим на Валгаллу. Дневник, летопись моих приключений, раскрытый на этой самой странице (тетрадь от Бурума и Пиза), лежит на точной копии моего стола по соседству с точной копией моей ручки «монблан» (стержень – «медиум»). Все это устроено в виде диорамы чуть позади экспозиции – личного стола Мастера и Его письменных принадлежностей. Анимированная копия моей собственной персоны встает из-за стола и шагает к раковине, где принимает выразительную позу – может быть, даже для того, чтобы процитировать некие берущие за душу строчки из моего дневника. По-моему, все это вполне осуществимо…
Сочувствующему читателю будут понятны мои слезы.
Мудрец обратил невозмутимый взгляд своих миндалевидных очей на меня и мигнул.Мои слезы были вызваны долго скрываемым, исцеляющим решением Слово экстазздесь было бы вполне уместно.
Получилось так, что позже я воспользовался возможностью сделать получасовой перерыв в том скромном занятии,
40
МИСТЕР ИКС
Я растворялся в стайках туристов и проходил их насквозь, вопреки обыкновению прилепляясь к чей-либо тени. А ведь у большинства этих идиотов были бы большие неприятности, если б они увидели меня стоящим под фонарем и играющим на аккордеоне «Lady of Spain».
Продвигаясь по Евангельской, я приметил четверых головорезов средних лет, крадущихся по Кошельковому проходу. У троих были бейсбольные биты, они шарили глазами повсюду, заглядывая в открытые двери каждого кабака, и это выдавало в них ищеек, пущенных по следу енота. Дикая атмосфера глухомани Маунтри обволакивала их как туман. Холмы и долины, перечеркнутые сетью грязных улочек, безобразные лачуги с заросшими сорной травой двориками, и в них – допотопные автомобили, сломанная техника, а то и пара-тройка свиней; Маунтри беспрерывно поставлял жестоких головорезов в эпоху расцвета моего творчества и злодеяний. Я не сомневался в том, что Маунтри не изменился с годами. Невидимый, я приблизился к громилам, и самая спелая слива упала прямо мне в ладонь.
Вначале я увидел Френчи Ля Шапеля, у которого чуть глаза не вылезли из орбит, – так старательно он выслеживал передвижение своры ищеек. Он знал,зачем они здесь, и от этого очень нервничал. Несмотря на то что все они нарушают закон при первой же возможности, Френчи и ребята из Маунтри были разной породы и инстинктивно оставались кровными врагами, как кобра и мангуст. Природную враждебность усиливала и полная противоположность типажей: у Френчи – льстивая вкрадчивость хорька, а все как один головорезы – с отвисшими, как мешки с картошкой, пузами и физиономиями, как сырые бифштексы.
Неторопливой походочкой я профланировал перед громилами. Их вожак изрыгнул восхитительный приказ:
– Данстэн где-то здесь. Проверьте квартал, встречаемся у «Спидвея».
Сердце мое встрепенулось, как старый боевой конь.
Я поспешил через улицу и материализовался подле Френчи. На протяжении последних лет я то и дело призывал его себе в помощь, и при этом мне неизменно казалось, будто я скорее таинственным образом появляюсь в пределах видимости, чем становлюсь видимым сам Что касается самого Френчи, то минуту назад меня рядом не было, а сейчас – вот он я, и это лишает его мужества и пугает гораздо сильнее, чем ему хотелось бы.
Заметив меня, он вздрогнул, затем судорожно дернул узкими плечами и притворился, будто разминается перед дракой. Такие, как Френчи, никогда не разминаются, и единственное их упражнение – драпать от полиции.
– Да как же я опять не заметил, как ты подкрался, а?
– Смотришь не туда, – ответил я.
Он отрывисто рассмеялся – кха-кха! –пару раз подпрыгнул на месте и быстро глянул на ту сторону Евангельской улицы.
– Знаешь этих охламонов?
Френчи глянул на меня настороженно и резко сунул руки в карманы кожаной куртки.
– Ну, может, пару раз видел в «Спидвее»…
Я чуть приподнял голову – так, чтобы из-под полы шляпы стал виден краешек моего левого глаза.
– Одного из них зовут Джо Стэджерс, – продолжил френчи. – Слушай, мне надо кое-куда по делу…
– Никуда тебе не надо, – остановил его я. – Две ночи назад у тебя тоже было дело – за Тросовой улицей, с Клайдом Прентиссом А нынче у тебя дело одно-единственное – стоять и слушать меня.