Мистер Икс
Шрифт:
– Что может быть лучше восхитительного собеседника? – сказал я.
Почти все сидевшие в ресторане провожали нас взглядами, когда мы шли к подиуму. Улыбка Винсента едва скрывала плотоядную злобу.
В нише вестибюля я зашел в телефонную кабинку и сделал пару звонков. Когда я вышел из будки, Лори Хэтч изо всех сил старалась выглядеть неприметной у пальмы в кадке; я пересек вестибюль и последовал за ней через вращающуюся дверь. Привратник вручил желтую карточку энергичному пареньку в черном жилете, и тот бегом припустил в гараж.
– Приключения
Паренек в черном жилете выпрыгнул из темно-синего «меркурия монтаньяра» и открыл Лори дверь. Подмигнув мне на прощание, она уехала, а я перешел Коммершиал-стрит по направлению к ломбарду Тоби Крафта. Как сказал Тоби, когда-то давно эта улица называлась Аллеей Распутниц, однако в наши дни все лучшие уличные проститутки, выйдя замуж по расчету, поселились в Эллендейле.
33
В вершине треугольного Мерчантс-парка начиналась Ферримэн-роуд, по ней я и направился. Трехэтажные кирпичные дома поднимались за живописными лужайками, тянущимися вдоль двух улиц, что разбегались от вершины треугольника сквера. На верхней ступеньке первого дома сидел крупный мужчина в желтовато-коричневой униформе и крутил в руках пухлую связку ключей. Задумавшись, что привело охранника на работу вечером в пятницу в Эджертоне, я поискал взглядом табличку – ее не было. Потом я заметил надпись, выбитую на каменном шлеме, красовавшемся над входной дверью – «Дом Кобдена», – и громко рассмеялся: вот где Стюарт Хэтч крутит деньги своего папаши.
Охранник опустил на меня глаза, глубоко посаженные на его щербатом лице цвета и текстуры овсянки, сдобренной кленовым сиропом Он казался слишком старым для своей должности.
– Столько ключей, – сказал я.
– Сколько дверей. – Охранник продолжал сверлить меня взглядом – не подозрительным, который был бы уместен на Манхэттене, но полным опытного, выжидательного внимания. – Тыщу раз говорил я себе: прилепи бирку к первому, и все равно забываю. Вот он, поганец. – Охранник показал нужный ключ, и его пузо натянуло ткань форменной рубашки.
– Вы служите у мистера Хэтча?
– Пятнадцать лет. – Улыбка его стала шире, не став теплее. – Вы в городе впервые?
Я сказал, что приезжал сюда как-то на пару дней.
– Вам следовало бы прогуляться вокруг Хэтчтауна, увидите настоящий Эджертон. Ферримэн-роуд напомнила мне кое-какие места на юге, в Чарльстоне и Саванне. Ощущение приближения к цели моего расследования жизни Эдварда Райнхарта придавало мне сил. Со временем даже полная противоречий история Джой может поблекнуть.
«В батюшке моем было столько чуждости, ему было абсолютно безразлично, что и как делать и что подумают люди. Зверство было его второй натурой и его проклятием, по-другому и не скажешь.У Нетти свои взгляды на этот счет, и, что бы ни вытворял Данстэн, она не видела в том дурного. Да только Нетти не все знает. И то, что было в моем батюшке, по большей
В широкой части парка я свернул направо на Честер-стрит и прошел вдоль микрорайона с многоквартирными домами. Громкая музыка лилась из распахнутых окон. Чьи-то мамы и бабушки сидели на открытых террасах. На следующем углу подле бара с вынесенными наружу столиками люди в ярких одеждах бросали монетки в музыкальный автомат и наслаждались Рэем Чарльзом. Старина Рэй воспевал Джорджию, и жители микрорайона праздновали наступление уик-энда. Я свернул за угол и миновал переулок, где двое парней выгружали ящики из фургона.
Публичные дома сменили обувная мастерская, пожарная часть, бакалейный магазинчик. Три медных шара ломбарда висели над пустынным тротуаром.
Сквозь металлическую решетку и стеклянную дверь с золотыми буквами «Честная оценка» видны были две тусклые лампочки, горевшие в глубине помещения. Нажав на кнопку звонка, я услышал жужжание, напоминающее звук электродрели. Задняя дверь открылась, неожиданно плесов в помещение светом, и показался Тоби Крафт.
Он распахнул решетку.
– Ну, входи, чего стал. Вот же поганая работа, из-за нее думаешь, что не осталось на свете правосудия, если, конечно, оно существовало когда-то… – Тоби закрыл дверь и сунул в угол полицейскую дубинку. Его рука сомкнулась на моей ладони. – Эх, малыш, мать у тебя была что надо!
Тоби притянул меня к себе и обнял.
– Сегодня утром, да? Ты был рядом?
– Мы были у Нетти, собирались поехать к ней. Он пригладил волосы и вытер ладони о брюки.
– Ну, как ты?
– Трудно сказать…
– Помянем?
– Нет, мне только… А впрочем, почему бы нет?
– Я, правда, еще не освободился, но это быстро. – Я взглянул на стойку, а Тоби сказал: – Твоя матушка была настоящим украшением, когда стояла вот здесь. Кого ты нанял, Сполдинга?
Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, о чем он спросил.
– Нетти считает, что я потратил слишком много.
Тоби поманил меня рукой в маленькую, душную комнатенку с лампой дневного света; заваленный бумагами металлический стол придвинут к дальней стене, приземистый книжный шкаф небрежно забит зелеными гроссбухами, и несгораемый сейф стоит напротив невысокой перегородки, отделявшей рабочий кабинет от неосвещенного помещения с рядами железных стеллажей. Старые календари с фотографиями обнаженных пышных женщин залепляли стены. Люди, которых я заметил в переулке, вносили коробки в комнату за перегородкой.
– Крафт? – подал голос один из них.
– Да это мой внук. – Тоби повернулся ко мне. – Не позволяй своим теткам прибедняться и канючить. У них достаточно средств. Когда похороны?
– В среду утром. – Я сел на складной стул. Тоби вздохнул.
– Секунду, – сказал он, обошел перегородку и заговорил с грузчиками.
Потом послышался шум отъезжающей машины.
– Я рад, что у Нетти и Мэй есть на что жить.
Тоби потер указательный палец о большой и подмигнул: