Мистер Апрель
Шрифт:
Он замедляет шаг и подходит к балюстраде, с которой открывается вид на океан. Он опирается на нее локтями и смотрит на море.
Даже сейчас, растрепанный и неопрятный, он так красив, что это причиняет боль.
— Итак… Каков твой план? Ты не можешь прятаться здесь вечно. — Я становлюсь рядом с ним и кладу локти на стол, но достаточно далеко, чтобы мы не касались друг друга.
— Когда-нибудь я вернусь.
— Как долго, по их мнению, тебя не будет?
— Понятия не имею. — Его
Что-то пробуждает мою память. На фотографии, которую я увидела на обложке глянцевого журнала, была надпись: «Где же Беккет Торн?»
— Черт возьми. Ты сбежал, да?
Он усмехается.
— Я не подросток, у которого есть комендантский час, но да… Я собрал сумку и сел в самолет. Я ни у кого не спрашивал разрешения.
Я собираюсь задать ему еще один вопрос, но он заговаривает раньше, чем я успеваю.
— Всего этого было слишком много. Я не мог никуда пойти, не услышав, как выкрикивают мое имя, или не сфотографировавшись с незнакомыми людьми, или не поставив автограф. Какое-то время это было захватывающе, но когда ты снимаешься в таком блокбастере, как этот, твоя жизнь меняется.
Он бросает на меня взгляд и, должно быть, чувствует себя виноватым из-за того, что видит в выражении моего лица.
— Не смотри на меня с таким грустным выражением лица. Не все так плохо. Мир в буквальном смысле для меня — устрица, я просто должен рассмотреть его под микроскопом. Я приспособлюсь.
— Я не могу представить, что не смогу просто погулять здесь, на свежем воздухе.
Он делает большой, глубокий вдох и со свистом выпускает воздух.
— Я делаю это прямо сейчас, не так ли?
— Думаю, да… Но тебе пришлось пересечь земной шар, чтобы сделать это, и тебе приходится иметь дело с фанаткой, так что это не совсем победа.
— Ты из тех фанаток, которых я могу оценить.
— Я только один раз подумала о том, чтобы ты подписал мои сиськи, — гордо объявляю я.
Он поворачивается ко мне лицом, и его взгляд намеренно скользит по вырезу моего топа и ложбинке между грудей.
— Не думаю, что тебе стоит говорить о своей груди, — говорит он, и его голос звучит напряженно.
— Бекетт Торн, ты только что заценил мою грудь?
Он усмехается.
— Серьезно, просто Бек. — Он проходит мимо меня, задевая локтем мою руку. — И это справедливо… ты заценила мою задницу, — говорит он, и его голос ласкает мой слух.
Туше, суперзвезда, туше.
***
— Хорошо, ускоряемся, — объявляет он.
— Хм? — Спрашиваю я, усаживаясь на качели на пустой детской площадке. Он заходит мне за спину и слегка
— Расскажи мне что-нибудь о себе, и я сделаю то же самое. Мы будем задавать вопросы один за другим.
— Хорошо, — быстро соглашаюсь я. Я умираю от желания узнать о нем побольше, даже если это означает, что мне придется рассказать кое-что о себе. — Но сначала ты.
Я раскачиваюсь взад-вперед, ненадолго отходя от него, прежде чем вернуться и быть вознагражденной тем, что его руки снова прижимаются к моей спине.
— Мне тридцать три.
Я чувствую, как у меня отвисает челюсть.
— Неееет. В Википедии сказано, что тебе двадцать восемь.
Он тихо смеется у меня за спиной, и этот звук вызывает у меня улыбку.
— Википедия солгала.
— Я чувствую, что лоханулась.
— Мой агент сказал, что было бы лучше, если бы я стал моложе. Ты единственный человек, кроме моих родителей и школьных друзей, который знает об этом.
— Теперь я чувствую себя такой привилегированной.
Я хихикаю, когда он приподнимает меня чуть выше.
— Твоя очередь.
Я задумываюсь об этом на мгновение.
— У меня есть две сестры.
— Старше или младше? — тут же спрашивает он.
Кажется, он так искренне интересуется такими незначительными вещами, что у меня внутри все переворачивается.
— И то, и то.
— О, черт, ты средний ребенок.
— Что ты хочешь этим сказать? — Спрашиваю я с притворным возмущением. Я пытаюсь оглянуться на него, но у меня кружится голова.
Он смеется и толкает меня еще раз.
— Ничего.
Я на это не куплюсь.
— Я так понимаю, ты сам не средний ребенок?
— Единственный ребенок в семье, — поправляет он.
— Ну что ж, это многое объясняет, — поддразниваю я. — Классический отличник и все такое. — Он хихикает и снова толкает меня.
Наверное, это по-детски, когда взрослую женщину качают на качелях, и, может быть, это немного глупо, но мне нравится. Я не могу стереть улыбку с лица.
— Я люблю есть арахисовое масло с мороженым, — выпаливает он.
Я морщусь.
— Фуу. Это действительно отвратительно.
— Ты пробовала?
Черт возьми, нет.
Я не отвечаю.
— Я так и думал, — торжествующе говорит он.
— Тебе не обязательно пробовать что-то, чтобы знать, что это отвратительно на вкус.
— Конечно, но тебе понравится, — возражает он, снова приподнимая меня еще выше. — А как еще ты можешь знать?
Меня начинает немного тошнить от движения, но не хочу, чтобы он останавливался.
— Итак, тебе нравится есть какашки? — Спрашиваю я.
— Это отвратительно.