Мишель в Адской Долине
Шрифт:
Следуя выработанному заранее сценарию, Мартина болтала с Тео, держа его на некотором расстоянии от парней. А Мишель в это время рассказывал Рику о письме, которое они получили утром.
Рику, казалось, был в нерешительности.
Считаешь, надо все-таки продолжать? — задумчиво пробормотал он. — Наш аноним нервничает. Представляешь, что с ним будет, когда Тео сообщит, что мы идем по его следам!
Послушай, Рику, ты не обязан в этом участвовать. Я никого не принуждаю! И вполне понимаю, с чем связана твоя нерешительность. Думаешь, я сам не колебался? Но
Ладно, согласен… Но надо быть начеку.
Тогда начнем, пожалуй. Расскажем секретному агенту Тео о наших находках. Время переходить к решительным действиям. В них — залог успеха.
Они подождали, пока их догонят Мартина с Тео. По замыслу Мишеля, дело надо было представить так, будто они собираются доверить Тео величайший секрет. Для пущей важности Мишель отвел Тео в сторонку, в густые заросли.
— Слушай, Тео, — начал он. — Я хочу показать, что мы тебе доверяем.
Тео едва мог скрыть свою радость.
Так вот. Последние несколько дней мы занимались всякими розысками… В общем, мы обнаружили одну штуковину, которая принадлежит Режи и которая доказывает, что этот самый Режи побывал в погребе у Саразини. Пробрался туда через заросли ежевики!..
Ты в этом уверен? — удивился Тео.
Абсолютно!
А зачем он полез в ежевику?
Для моциона, черт побери! — вмешался Рику, теряя терпение. — Ежу понятно, что это самое лучшее место для прогулок под луной…
Тео осекся и прикусил язык. А Мишель почувствовал, что Рику допускает грубую ошибку, проявляя к Тео такое недружелюбие.
— Представляешь, мы даже знаем, когда это случилось, — сказал он, стараясь спасти положение. — В тот вечер, когда в городе был праздник!
Тео, казалось, потерял дар речи.
Но, — вдруг сказал он, — почему вам не сообщить об этом жандармам?
Мы так и собираемся сделать. У Рику есть приятель — сын жандарма. Они вместе учатся в коллеже. Так что нет ничего проще.
Мартине, которая присутствовала при этой сцене, стало немного не по себе. Разумеется, она понимала необходимость такой игры: ради Мило и его отца нужно любой ценой довести следствие до конца, а так как у них нет бесспорных улик, приходится лицемерить. И тем не менее девочку тяготило то, что они ломают комедию.
К счастью, все это длилось недолго. Под предлогом, что дядя Гюсту просил их помочь на винограднике — что, кстати, было сущей правдой, — Мишель бросил Тео на Рику, а сам вместе с Мартиной удалился прочь.
— Видела, как он смотрел мне в рот? Клюнуларыбка, заглотила крючок. Скоро жди улова!..
Утро прошло без происшествий. Молодые люди помогали дяде Гюсту мыть бочки. Дядя пропускал через верхнее отверстие цепь и тряс бочку так, чтобы цепь очищала стенки. А Мишель<с Мартиной тем временем таскали ведрами воду из родника.
Они научились управляться с серным фитилем, поджигать его и, просунув в полый железный стержень, опускать в бочку.
Пообедали они снедью, которую принес с
Расправившись с ветчиной, сыром и грушами и напившись вкусной холодной воды из родника, ребята почувствовали прилив бодрости.
Дядя Гюсту по обыкновению лег вздремнуть.
— Не сидите на солнцепеке, — сказал он ребятам. — Вредно для пищеварения…
Молодые люди устроились в тени орешника и стали играть в «слова».
Гюсту разбудили громкие голоса.
Спросонья он их не сразу узнал. Но тональность, в которой шел разговор, заставила его сесть в постели.
— Думаете, если вы городские, так вам все позволено? — выкрикивал мужской голос. — Вы, шантрапа!..
Гюсту выглянул в окно, полуприкрытое ставнями, и увидел Режи, который, побелев от ярости, как одержимый, молотил по воздуху кулаками.
Перед ним стояли Мишель с Мартиной; они вовсе не выглядели напуганными.
Какого дьявола вы приезжаете и суете нос в деревенские дела? Лезете в душу честных людей! Я торговец и ремесленник! Я дорожу своей репутацией! Не будь я таким покладистым, подал бы на вас в суд за оскорбление личности!..
На нас? — с деланным удивлением спросил Мишель. — Мы ведь ничего вам не сделали…
Не прикидывайся дурачком, милый мой! Думаешь, я не знаю, что ты рассказываешь приятелям? Все ваши секреты, расследования и все такое!..
Режи, казалось, совсем вышел из себя. Первым побуждением Гюсту было вмешаться, но он сказал себе, что еще не время.
Разговор принимал странный оборот. Что же такое затеяли Мишель и Мартина?.. И что все это значит?
Наплести что угодно можно!.. Ишь ты: что-то там валялось в погребе Саразини, и значит, я там был!.. Вы попробуйте доказать это, черт возьми!
Уверяю вас, — ответил Мишель, — я ничего не могу понять. Правда, мы немного подурачились, но…
Разумеется, я был в погребе! Это все-таки мой дом, дом Руйяков! В нем жили мои предки! Господи, и зачем только я продал его чужакам? Целыми днями меня гложет совесть: я, последний из Руйяков, польстился на деньги!.. Да, я был в погребе, я прополз через заросли ежевики, как поступал еще ребенком! Может, я что-то там потерял, но в любом случае это было задолго до диверсии! Ну и что? Кому от этого плохо?..
Ну-ка, ну-ка… Вы говорите: до диверсии, иначе говоря… до грозы?
Я что, неясно сказал? Ты еще смеешь мне не верить!.. Я тебя заставлю собственный язык проглотить!..
— Я не говорил, что не верю, — ответил Мишель, чувствуя, что механик ищет лишь повод, чтобы привести в исполнение угрозы, о которых писалось в письме. — Одно не могу взять в толк: почему дождь не повредил эту штуковину, ту, которую вы потеряли? Она же такая хрупкая!
Гюсту, который все это время не отрывался от щели в ставнях, рассудил, что пора ему выходить на сцену. Он видел, что Режи сжал кулаки, здоровенные кулаки в узлах синих вен.