Мишель в Адской Долине
Шрифт:
Ах ты, щенок! Ну, держись у меня!..
Послушайте, господин Режи, — продолжал Мишель, который держался совершенно невозмутимо, хотя нельзя сказать, что он не нервничал: очень уж нешуточной становилась ситуация. — Дело в том, что анилиновый карандаш, вернее, его огрызок, которым вы помечаете на камере место для заплатки…
Странное дело: казалось, это уточнение лишь придало Режи уверенности.
— Я не один пользуюсь такими карандашами. Сначала надо доказать, что он мой!..
Режи, видимо, приготовился к этому вопросу: он говорил
— Само собой, его проверят на отпечатки пальцев, — быстро нашелся Мишель. — Я своих отпечатков на нем не оставил, так что дело не будет сложным…
Радость Режи была недолгой. Он тяжело засопел.
— Отдай карандаш!.. Сию минуту! Слышишь?
Или я тебя!..
Он медленно двинулся на Мишеля, не сводя с него налитых яростью глаз.
Гюсту понял: пора расставлять все по своим местам. Он проворно распахнул ставни и, как бы еще не совсем проснувшись, сказал: — Эй, там!.. Дадите вы наконец человеку поспать? Тебе что, Режи, карандаш нужен? Погоди, я поищу у себя: может, завалялся огрызок…
— Ты… я… — мычал Режи.
Видимо, злоба совсем замутила ему мозги; он даже не подумал, что здесь может оказаться Гюсту.
— Чего ты развоевался, Режи? — Гюсту сделал вид, будто не слышал предыдущего разговора. — Нельзя ведь из-за какого-то карандаша огород городить… Мишель, у тебя есть шариковая ручка? Дай ему, будь добр! Не выводи человека изсебя…
Сарказм, звучавший в словах Гюсту, поверг Режи в настоящий шок.
Механик явно не понимал, как ему теперь выкарабкиваться из создавшейся ситуации. Мишель не преминул воспользоваться этим — и нанес новый удар.
— Тео вам не говорил про взрывчатку? Двенадцать патронов, которые вы купили в скобяной лавке… помните, в тот день, когда был праздник?..
У Режи глаза вылезли из орбит. Он с трудом проглотил слюну и переспросил, словно не в силах постичь смысл сказанного:
Двенадцать патронов?..
Ну я и остолоп! Представьте, дядя Гюсту, совсем из головы вылетело: я ведь об этом Тео не рассказывал. Я уверен, что у мсье Режи все двенадцать патронов лежат в целости и сохранности.
Разумеется, — подхватил Гюсту, догадавшись, куда клонит Мишель. — Не считая диверсии, за последнее время в окрестностях не было ни единого взрыва… Это точно. Правда ведь, Режи, у тебя с патронами полный порядок?
Гм… да, то есть…
Неужели что-то пропало? — с самым невинным видом спросил Гюсту. — Надеюсь, ты их хранишь в надежном месте? Все-таки взрывчатка, не банки с вареньем…
Несколько штук я… пустил в дело… Но они оказались бракованными. Я даже подумал, скажу пару ласковых торговцу, который мне их продал! Не взрывчатка, а дерьмо…
Вы пустили их в дело, чтобы оклеветать Саразини. Не правда ли, мсье Режи? — осведомился Мишель, по лицу механика убеждаясь, что попал в самую точку.
— А?.. Что?.. — задохнулся Режи.
Самообладание и твердость Мишеля приятно поразили Гюсту; он решил, что самое время
Послушай, Режи, — сказал он мягко. — Ну чего ты волнуешься? Мало ли чего мальчишка городит!.. Все очень просто: мы пойдем к тебе домой, и ты докажешь, что этот негодник ошибается. Ты предъявишь целые патроны, потом мы сходим в сад, посмотрим, где закопаны бракованные!.. Видишь, как просто!
Где закопаны… — обреченно пробормотал Режи.
Если бы рядом оказался стул, механик так бы на него и рухнул. Руки у него тряслись, глаза бегали; он старался не встречаться взглядом с Гюсту.
— Ну да, где закопаны, — безжалостно повторил Гюсту.
Режи сделал глубокий вздох и опустил руки.
Послушай, Гюсту, ты человек разумный, ты меня хорошо знаешь. Мы ведь с тобой старые знакомые, верно?
Ну да. И что из этого?
Что из этого? Я тут ни при чем… Я не имею никакого отношения к взрыву на плотине, понятно? Но я знаю кое-кого: вот у него динамит — он им глушит рыбу! И динамит этот он стащил со стройки, когда там работал…
Пибрай! — вскрикнула Мартина — и залилась краской.
Твой двоюродный брат? Этот оболтус? — удивился Гюсту.
Ну да! — Режи с облегчением ухватился за возможность сменить тему. — Это уж точно — оболтус! У нынешней молодежи одно хулиганство на уме… От нее чего угодно можно ожидать… Ты ведь знаешь Пибрая, Гюсту?
На сей раз лицо у дяди Гюсту стало строгим.
Минуточку!.. Это уже серьезно! И даже весьма… Когда речь шла только о тебе, дело одно. Но теперь ты обвиняешь Пибрая… причем в вещах весьма неприятных. Нет, тут я с тобой никак не могу согласиться!
Да ты что?.. — забормотал Режи, мигом теряя весь свой гонор.
Пойдем-ка к мэру! Ты все ему объяснишь. В конце концов, он здесь первое должностное лицо — так, по-моему, нас учили в школе. Пускай он и решает, что делать!
Но я… — запротестовал было Режи.
Одно из двух, Режи, — неумолимо продолжал Гюсту. — Либо мы вместе идем к Альфонсу Суву, либо я один — в полицию! Выбирай… Ну, выбрал?
Режи отчаянно пытался что-то придумать, затем вдруг сник.
— Пусть будет по-твоему, идем к Альфонсу!..
Это была странная процессия: первым шагал
Гюсту, за ним плелся присмиревший, вспотевший от волнения Режи; замыкали шествие Мартина с Мишелем. Когда они вошли в деревню, Гюсту отправил какого-то встречного мальчугана к Пибраю, сказать, что тот должен срочно явиться к мэру.
— И передай, чтоб без проволочек.
Кто был действительно удивлен, так это Альфонс Сув. Мэр, видно, дремал после обеда: на щеках еще виднелись красные следы от подушки. Взъерошенные волосы отнюдь не придавали ему солидности, присущей «первому должностному лицу». Он извинился, усадил посетителей в комнате с опущенными шторами, где было относительно прохладно, распорядился, чтобы жена подала кувшин вина для мужчин и лимонад для молодежи, и вышел.