Мирные действия

Буджолд Лоис Макмастер

Стоило ему вспомнить об этих ужасах, как на ее лице отразилось сострадание и она крепко обняла его в ответ. Поколебавшись, она продолжала, – Два взаимно исключающих определения сводят меня с ума. Я не могу одновременно быть хорошей по здешним и по тамошним меркам. Я научилась быть хорошей девочкой на Колонии Бета, и в каком-то смысле это было не легче, чем быть хорошей девочкой здесь. И иногда намного мучительнее. Но… я чувствую, будто я приняла в себя слишком много, если ты понимаешь, о чем я.

– Думаю, да. – Хотя он и надеялся, что не был

причиной для некоторых ее ужасных переживаний, но на самом деле подозревал, что это скорее так. Даже точнее – он это знал. В прошлом году было несколько неприятных моментов. Но все же она осталась с ним. – Однако ты должна выбрать то, что хорошо для Карин, а не для Барраяра, – он глубоко вздохнул, решаясь на макимальную искренность, – И даже не для Беты. – И даже не для меня?

– С тех пор как я вернулась домой, я и самой себя не могу найти, чтобы спросить, что именно для меня хорошо.

Для нее это было метафорой, напомнил он себе. Хотя, возможно, метафорой была и Черная Команда у него в голове. Метафоры давали метастазы, если ими слишком часто пользоваться.

– Я хочу вернуться на Колонию Бета, – сказала она низким, страстным голосом, окидывая невидящим взглядом изумительный пейзаж вокруг. – Я хочу оставаться там до тех пор, пока по-настоящему не повзрослею и не смогу всюду оставаться собой. Как графиня Форкосиган.

Марк поднял бровь – так вот какой образец для подражания выбрала нежная Карин? Нельзя не согласиться – его мать ничто и никто не может заставить согласиться ни на какую чушь собачью. Но лучше бы стать такой, не пройдя, как она, босиком сквозь огонь и войну.

Страдающая Карин – это словно солнечное затмение. Он нерешительно снова обнял ее за талию. К счастью, она верно восприняла этот жест – как поддержку, а не назойливость – и вновь прильнула к нему.

Черная Команда играла роль ударного отряда в чрезвычайной ситуации, но командиры из них были хреновые. Пыхтуну стоило еще потерпеть – он вполне может, черт возьми, удовлетвориться свиданием с правой рукой Марка, или чем-то в этом роде. Да, для такого дела правая рука была вполне значительной персоной.

Но что, если она наконец стала собой, а для него не осталось никаких шансов…?

Здесь было нечего ловить. Ну-ка смени тему, быстро. – Кажется, Ципису понравилась госпожа Форсуассон.

В ее глазах на мгновение вспыхнуло благодарное облегчение. Значит, я, наверное, давил на нее. Рева захныкал где-то глубоко внутри, но Марк придушил его.

– Катерина? Да, мне тоже.

Она уже зовет ее просто по имени, отлично. Стоило бы подольше оставить их в дамской комнате наедине.

– А ты не можешь сказать, нравится ли ей Майлз?

– По ней это видно, – Карин пожала плечами. – Она очень упорно трудится в его саду и вообще…

– Я имею в виду, влюблена ли она? Я даже ни разу не слышал,

чтобы она обратилась к нему по имени. Как можно влюбиться в кого-то, с кем ты даже не на «ты»?

– О, это все форовские штучки.

– Ха. – Марк с сомнением принял этот довод. – Действительно, Майлз делается настоящим фором. Я думаю, это его аудиторство ударило ему в голову. А ты могла бы сблизиться с ней и попробовать подобрать к ней ключик?

– Шпионить за ней? – неодобрительно нахмурилась Карин. – Это Майлз тебя надоумил предложить мне такое?

– Как ни странно, нет. Это Ципис. Он слегка беспокоится за Майлза. И… и я тоже.

– Я хотела бы стать ей другом…

Естественно.

– Кажется, друзей у нее немного. Она слишком часто переезжала. И, думаю, с ее мужем на Комарре случилось что-то более жуткое, чем она дает нам понять. Когда женщина так переполнена молчанием, оно переливается через край.

– Но что насчет Майлза? Ему будет с ней хорошо?

Карин повела бровью. – Кто бы побеспокоился спросить, будет ли ей хорошо с Майлзом?

– Хм… хм… а почему нет? Он графский наследник. Состоятельный. Имперский Аудитор божьим соизволением. Чего еще может хотеть фор?

– Не знаю, Марк. Смотря какой фор. Я точно знаю, что предпочла бы остаться на целых сто лет с тобой и твоей Черной Командой в ее самом беспокойном состоянии, а не провести неделю наедине с Майлзом. Он… подавляет тебя.

– Только, если ему это позволить. – Его обдало жаром от мысли, что, несмотря на все, она предпочла его великолепному Майлзу, и внезапно он почувствовал, что его страстная жажда стала не такой жгучей.

– А как его остановишь? Я еще помню, когда мы с сестрами были маленькими и вместе с мамой приходили в гости к леди Корделии, а Майлз должен был нас чем-нибудь занять. Довольно суровое задание для четырнадцатилетнего мальчишки, но разве я это понимала? Он решил, что из нас вчетвером получится женская строевая команда, и заставлял нас маршировать по внутреннему садику Дома Форкосиганов или в бальной зале, если шел дождь. По-моему, мне тогда было четыре, – она нахмурилась своим воспоминаниям. – Кто Майлзу нужен, так это женщина, которая сможет остудить его горячую голову, иначе это будет бедствием. В первую очередь для нее, – сделав паузу, она мудро добавила, – Хотя раз для нее, то рано или поздно – и для него.

– О.

Тут любезные молодые люди поднялись, отдуваясь, из ущелья и опустили туда подъемник. С лязганьем и стуком они закончили погрузку, фургон неуклюже поднялся в воздух и направился на север. Через какое-то время показались запыхавшиеся госпожа Форсуассон и Энрике. Энрике, сжимавший в руках огромный пучок местных барраярских растений, выглядел вполне бодро. Его щеки раскраснелись. Ученый, наверное, не был на открытом воздухе много лет, и нынешняя прогулка, несомненно, пошла ему на пользу, хоть он и насквозь промок, свалившись в ручей.