Миллионерша поневоле
Шрифт:
«Это не я, Господи, это все виски!»
«Так ты еще и пьешь, дочь моя?»
«Это я нечаянно!»
«За нечаянно бьют отчаянно. И потому приговариваю тебя к ранней беременности и дальнейшему соблюдению целомудрия. Пока на всю жизнь — а там видно будет».
Вот такие картинки!
На самом деле, она еще легко отделалась. По крайней мере, у них с Билли есть деньги…
Люси потащилась в ванную и скорчила себе самой противную рожу перед зеркалом. Опять сама с собой разговариваешь? Так и до помешательства недалеко. Была у них с Вероникой
Всю следующую неделю она мучилась угрызениями совести и придумывала торжественную речь для Джереми. С двусмысленностью в отношениях пора заканчивать!
Как обычно, благим измерениям все время что-то мешало — то стирка, то уборка, то работа, то Билли. В итоге Джереми позвонил первым — и пригласил ее в ресторан, а Люси так растерялась, что приглашение приняла, с ужасом чувствуя, что совершает страшную ошибку. Ничего, она сразу скажет, что им надо серьезно поговорить!
И ничего не вышло. У Джереми оказался день рождения. Не преподносить же ему в качестве подарка сообщение о том, что между ними все кончено? Люси вообще было стыдно, что она начисто забыла об этом замечательном событии.
И они сидели в ресторане, и Джереми снова смотрел на нее своими преданными очами, поднимал тосты за ее здоровье, а потом отвез домой и проводил до самой двери…
Снова были вечерний кофе, поцелуй на прощание, уклонение от объятий, пространные извинения Джереми, натужный смех Люси… Как в дурном фильме, честное слово!
Наутро, в субботу, она проснулась от телефонного звонка и аж скривилась, услышав в трубке голос матери.
— Как твой ужин, дорогая?
— Какой… о господи, мама, такое ощущение, что ты за мной шпионишь.
— Была охота! Просто Лили Эллис видела тебя в ресторане с молодым Ривердейлом. Кстати, она интересовалзсь, не пахнет ли в воздухе помолвкой.
— Не пахнет! Мама, я же просила…
— Это Лили интересовалась, не я. Я — современная мать, в дела дочерей не вмешиваюсь, претензий не высказываю. Я вообще звоню тебе по делу. Дом продан.
— Что?! Кому? Когда?
— Честно говоря, еще в прошлый понедельник. Этому самому… Бранду.
— Но ты же обещала…
— Ничего я не обещала, не надо передергивать. Есть покупатель — отлично. Мы всем рады. Даже Мортимеру Бранду, раз у него есть деньги. Теперь что касается тебя…
— Мама, неужели нельзя было повременить?..
— Прекрати детский лепет и слушай. Новый владелец согласен оставить тебя на прежнем месте, но теперь, как ты понимаешь, аренду придется платить.
— Но как…
— Девочка моя, пока хозяйкой была я, денег с тебя, естественно, никто не брал.
— Значит, коттедж все-таки продан…
— Он не является самостоятельным объектом недвижимости. Скорее служебное помещение. Я вообще старалась не напирать на этот вопрос. Не думаю, что Бранду понравилась бы идея покупки здания вместе с одной из дочерей бывшей владелицы.
— Но ведь он все равно
— Естественно, потому и аренду платить придется. Это потом. Слушай, ты не могла бы слегка сменить тон? Я, между прочим, сделала все, что могла, и заслужила, как мне кажется, капельку благодарности.
— О да! Спасибо тебе, мама.
Сарказма леди Гермиона не уловила, потому как уже перешла к следующему пункту повестки дня, а именно к грядущему возвращению Вероники в Англию. Это Люси слушала уже вполуха, а когда мать повесила трубку, вспомнила, что так и не спросила ее насчет того, когда новый владелец собирается переезжать. И надо ли туда теперь идти убираться, как она это делала по субботам? Пожалуй, не стоит.
В результате она все равно решила пойти — не столько убираться, сколько для того, чтобы попрощаться с домом.
Билли и Презент буянили на заднем дворе, а Люси наполнила ведра и тазы мыльной водой и достала щетки и тряпки. Странно, но она совсем не чувствовала ни грусти, ни обиды… даже на маму.
К двум часам полы были вымыты, пыль вытерта, и Люси как раз полировала перила лестницы, когда распахнулась входная дверь и бодрый женский голос провозгласил:
— Эй, кто-нибудь дома? О, привет, вы, наверное, из службы уборки?
Люси уже открыла рот, чтобы опровергнуть данное утверждение, — но передумала. Так даже лучше. Легче уходить.
— Простите, мисс. Я не думала, что вы приедете именно сегодня. Если хотите, я могу уйти…
— Ни в коем случае, дорогуша! Здесь нужна армия таких, как вы. Когда здесь в последний раз жили люди?
— Три года назад…
— Тогда понятно.
Обладательница бодрого голоса оказалась изящной брюнеточкой в замшевых сапогах на высоченной шпильке и весьма откровенной мини-юбке. Непринужденность манер и резкий акцент выдавали в ней американку.
А кто сказал, что Мортимер Бранд собирается переезжать сюда в одиночестве?
Брюнетка прошлась по холлу, задумчиво рассматривая гобелены.
— Интересно, а когда они в последний раз делали ремонт? В прошлом веке? Так-с, посмотрим, что здесь можно сделать… В принципе я предпочитаю менее пыльные и менее древние развалины…
Люси обиделась за Февершем-хаус.
— Наверное, что-то вас все же привлекло, раз уж вы купили этот дом?
— Я? Упаси господи. Мой предел — ферма под Цинциннати. Это все большой босс. Мы люди подневольные…
Люси насторожилась. Может, все-таки брюнеточка не является пассией Морта?
Тем временем американка возвысила голос на октаву:
— Эй, Морт, иди сюда, тут барышня из сервиса! Мы-то подумали., что в дом залезли воры. Здесь со среды стоит сигнализация. Пойду позову этого глухаря. Заодно не буду путаться у вас под ногами — знаете, ничто так не привлекает внимание, как огонь, вода и чужая работа.
Брюнетка упорхнула, а Люси стремглав кинулась к окнам. Билли играет на заднем дворе, надо поскорее собрать вещи и уйти незаметно, пока не появился…