Миллионерша поневоле

И тут в дверь позвонили…

Нет, все же придется начать чуть пораньше.

Просыпаетесь вы утром, смотрите в окно — и понимаете, что день прекрасен и невозможен в своем блаженном великолепии, пташки поют, мурашки ползают, цветочки благоухают, небеса ликуют — и все хорошо. Если вы достаточно умудрены жизнью, то шестое чувство должно подсказать вам, что это благолепие — не к добру. Однако если вам всего двадцать четыре года и вы еще не разучились радоваться тому простому факту, что живете на этой грешной земле…

Короче

говоря, Люси Февершем совершенно не подозревала, какой удар готова ей нанести судьба… минуточку… буквально через несколько мгновений.

Люси Февершем жизнерадостно завопила:

— Иду-иду! Сейчас, мистер Джонс!

Мистер Джонс, молочник, был единственно вероятной кандидатурой на роль гостя — учитывая семь часов утра и тот факт, что почтальон, мистер Фрэнсис, вчера слег с радикулитом, о чем Люси было доподлинно известно от миссис Бэквуд, которая в свою очередь узнала это от соседки мистера Фрэнсиса, миссис Карлайл…

Грин-Вэлли, деревушка в Дартмуре, похожа на тысячи таких же деревушек по всей Великобритании. Новости здесь не слишком значительные, зато разносятся мгновенно и без помощи технических средств.

Люси Февершем открыла дверь — а за дверью оказался Он.

Изменился, возмужал, стал лучше одеваться, но все равно — Он.

Мортимер Бранд. Морт.

— Санни-Солнышко? Неужели это ты? Бог ты мой, настоящая красавица. Кто бы мог подумать… в смысле, ты и раньше была миленькая, но теперь — настоящая красотка!

Она стояла и молчала, как дура, как малолетняя идиотка, каковой и была всю жизнь.

Люсинда-Синди-Санни-Солнышко. И еще— Тыковка, Плюшка, Лютик…

Хорошо, что дар речи оставил ее. Потому что единственное, что она могла бы сейчас сказать… точнее… выкрикнуть — убирайся! Катись отсюда, Морт Бранд! Не смей возникать призраком из прошлого на пороге бестолковой, непутевой, но зато — моей собственной жизни!

И чего это он лыбится так издевательски?!

— Меня уже давно так никто не называет… мистер Бранд. Чем могу помочь?

— Ого! Прощения просим, мисс Февершем. По дурости и серости своей исключительно сболтнул-с!

Нет, в язвительности ей с Мортом не тягаться. Мало кому это удавалось раньше — теперь и подавно. Раньше он был просто молодым парнем — теперь, судя по костюму и обуви, стал настоящим джентльменом…

К семейству Февершем он всегда относился, как к компании, сбежавшей из сумасшедшего дома. Терпеливо, ласково, с легкой иронией и неизменным вниманием. Прямая насмешка исключалась — только тень улыбки на красивых губах…

…которые целуют — как будто сама ночь ласкает твои губы нежным прикосновением теплого ветра…

Заткнись!!!

— Прости?

— Это я не вам.

Это она внутреннему голосу, который совершенно не к месту расчувствовался и принялся напропалую вытаскивать из закромов памяти то, что стоило бы там похоронить навсегда…

— Прошу меня извинить, мистер Бранд, но я кое-кого жду, так что если вам

ничего не нужно…

Морт оперся о притолоку и промурлыкал наисладчайшим из всех возможных голосов:

— Надеюсь, вы уже собрали вещички, мисс Февершем?

Люси опешила и уставилась на него во все глаза. Что это он несет? Хотя в деревне — смотри выше — наверняка все разболтали, учитывая, что Морт Бранд не чужой человек, родился здесь, здесь вырос, да и с семьей Февершем его связывало…

Не думать! Не вспоминать! Нельзя! В огне ее пылающей души сгорали бумажные замки и рушились песчаные крепости… Фу, пошлость какая!

Без отступления не обойтись.

Февершемы принадлежали к одному из древнейших семейств Англии. Предки-крестоносцы, жалованные грамоты от многочисленных монархов и все такое. Насколько Люси помнила, у ее отца даже была привилегия не вставать, когда королева входит в зал Парламента…

Родись она лет двести назад, все это было бы здорово и замечательно, но в наши дни…

Фамильные поместья давным-давно стали кошмаром для своих владельцев. Хорошо, когда у тебя в услужении тысячи селян… то есть это, конечно, плохо и недемократично, но ведь надо же обрабатывать земельные наделы? Надо. А кто это будет делать?

Арендаторы не собирались посвящать свою жизнь выращиванию брюквы. Тонкорунные овцы их тоже не очень-то привлекали. Арендаторы норовили выкупить участки земли и открыть на них магазины, а то и какие-нибудь вредные предприятия — красильное, например, от которого вони до небес и речки становятся непонятного цвета…

Лорд Февершем — это звучит гордо, тем более когда жена лорда — кавалерственная дама, но на самом деле Февершемы давно уже не являлись богатыми и надменными аристократами. Старый дом, окруженный когда-то роскошным, а теперь запущенным парком, небольшой пруд, заросший кувшинками до такой степени, что воды не видно, и старинная мельница на окраине ближайшей к поместью деревушки Грин-Вэлли — вот и все, с чем потомки крестоносцев готовились встретить третье тысячелетие от Рождества Христова…

Лорд Февершем умер несколько лет назад. Леди Гермиона Февершем вышла $амуж во второй раз. Старшая дочь, Вероника, уродилась красавицей… ну, собственно, просто красавицей и все. Младшая, Люсинда…

Не вспоминать. Не думать. Не надо. Это потом.

В данный момент Люси Февершем ждет представителя лондонской фирмы «МоБи-Уорлд», чтобы оформить продажу старинного дома, потому что у Люси Февершем нет денег, чтобы его содержать, а у всех остальных членов их семьи нет желания… Грустно. Таков наш мир. Рынок, знаете ли…

— Так собрали вещички-то?

— Шутить изволите?

— Вовсе нет.

Раньше он не был таким жестоким. Насмешливым — да, сколько угодно, но не жестоким.

— Как поживает ваша матушка, мисс Февершем? Как там бишь… ее лордство! Так я должен к ней обращаться?