Мифы из будущего
Шрифт:
Не то, что бы я имел опыт общения с инопланетными формами жизни. Тут с местными не знаешь, как общаться. Но в связи со своим падшим положением я решил расслабиться и получить удовольствие. Светящийся патиссон поднялся в воздух и завис над моим обездвиженным телом, лежащим на мокрой от росы траве. То что так можно было застудиться в этот момент меня не волновало – ведь не каждый день сталкиваешься с такими вот удивительными явлениями.
Облетев меня и, видимо, посчитав меня достаточно обезобиженным, патиссон приземлился на прежнее место. Тут на ветках и листьях росших на грядке патиссонов вспыхнули огни,
Онемение в членах по немного проходило, что вылилось в то, что всё моё тело покалывало миллиардом мелких иголочек, а мышцы сводило. Неприятное ощущение. Зато я теперь мог ворочать языком, а от судорог даже кричать. Но чтобы не распугать копошившихся рядом с патиссоном на грядке зелёных человечков я тихо обратился к ним:
– Эй вы там, черти зелёные.
В ответ я получил парализующий заряд прямо в нос и ненадолго отключился.
Наверно я немного даже уснул, так как когда я проснулся то, мог свободно шевелиться, а покалывания как и не бывало. Всё ещё стояла глубока тёмная ночь. А зелёные человечки во всю копошились у патиссона на грядке, который теперь не лежал на подложенной под него дощечке, а стоял на этой дощечке на тоненьких ногах-опорах.
– Ну слава термоядерной реакции, вы живы, – услышал я у себя в правом ухе. –А?
– Не делайте резких движений. Не приближаться к космическому кораблю. Пожалуйста.
– Чего? Кто это?
– Я врач биоинженерной команды. Мы прилетели к вам из космоса.
– А, так это вы там копошитесь на грядке и бьётесь током?
– Нам запрещено уничтожать эндемические формы жизни на планетах нашего посещения. Только если они не представляют прямой опасности нам. Наш капитан стрелять в вас слишком сильно. Я боялся, что вы умереть можете.
– Да. Это не очень приятно.
– Я сделал вам антипаралитическое облучение с усыплением. Вы хорошо себя чувствуете?
– Хорошо. Но как вы говорите со мной? – спросил я, хотя уже догадывался, что маленькие зелёные человечки встроили мне в ухо громкоговоритель, – Я вас не вижу.
– Мы поставили вам в правое ухо колонки из нашего конференц-зала. Когда будем улетать заберём, только не подходите близко. Обратно вас парализуют.
– Хорошо, хорошо. Мне и так отсюда видно, что вы что-то творите с нашими патиссонами.
Медленно я сел на траву там же где и лежал и скрестил ноги. Так было гораздо удобнее и можно было лучше разглядеть, что творилось на грядке.
– Кстати, что вы там делаете? И зачем таскаете плоды этого замечательного овоща? Вы так обрекаете нас на голодную смерть.
Держу пари, что мой невидимый мелкий собеседник задумался. Он даже отключился от эфира судя по изменению шума в правом ухе. Через пять минут он снова объявился.
– Прошу прощения. Мы не приняли во внимание, что эти плоды могут быть съедобны для эндемических форм жизни. Вы нам очень помогли сообщив об этом. Наша биоинженерная команда непременно сообщит
– А обезьян, случаем, не вы завезли?
– Я вас не понять.
– Ничего.
Я продолжал сидеть и вести разговор с невидимым мне врачом. А остальные зелёночеловечки в это время продолжали работать над выращенным на Земле патиссоном. Он уже был почти готов и миниатюрные биоинженеры устроили пробную прогонку его двигателей. Новосделанный звездолёт несколько раз мигнул и неярко засветился понемногу набирая в силу.
– А он не сгорит в плотных слоях атмосферы? Мы эти плоды жарим и едим. Они вкусные получаются и мягкие, – спросил я.
– После обработки специальным составом они становятся герметичными и жаропрочными, – ответил мне мой собеседник.
– А вы сам, где сейчас? В своём космическом корабле?
– Да. Сейчас выйду и вы меня увидите. Извиняюсь, конечно, – его речь становилась всё правильнее в процессе нашей беседы, – Просто мне вас лучше видно через наш телескоп. Сейчас выйду.
И он вышел. На аппарели прилетевшего «патиссона» показался маленький зелёный человечек. Он замахал мне своей верхней конечностью.
– Вы меня видите? Я вам машу рукой сейчас. На аппарели.
– Вижу, – ответил я и попробовал инстинктивно наклониться, чтобы лучше разглядеть.
– Не приближайтесь! Сдуете!
– Прошу прощения. Любопытство.
– Ничего. Будте очень осторожны.
Стояла глубокая ночь. Было то время её когда всё живое пребывало в наименьшей активности. Микроскопические зелёные инженеры закончили оборудование нашего патиссона для космического полёта и потянулись к своему звездолёту.
– Мы сейчас улетаем, – сообщил мне мой собеседник.
В это время я наблюдал погрузку гусеничного транспортёра в «патиссон».
– Вы ещё прилетите? –Да.
– Прямо вот сюда?
– Нет. В другое место. Мы не можем обречь вас на голод. Поэтому сбор корпусов в вашем районе больше производиться не будет.
– Ясно.
Погрузка зелёночеловечков была завершена и оба патиссона ярко засветились и поднялись в воздух.
– Прощаюсь с вами. Сейчас мы заберём у вас из уха наши динамики. Для этого вы сидите смирно и не шевелитесь.
– Хорошо.
Первый «патиссон» подлетел к моему правому уху и завис рядом. Ухом я почувствовал тепло от свечения аппарата. В следующую минуту в моём ухе кто-то забегал. Несколько маленьких ног топталось по ушной раковине, копошилось в слуховом канале. Было очень щекотно и очень хотелось почесаться. Было такое чувство, что в ухе застряла муха. Но вместо жужжания я слышал осмысленные переговоры на неведомом мне наречии и натужное пыхтение. Видимо динамики у них конференц-зале тяжёлые стоят. Но организованная кучка, многоножкой топая по моему уху, вскоре погрузила колонки на корабль. Я уже думал, что больше никогда не услышу этих маленьких пришельцев из космоса, как вдруг в моём ухе раздался отчётливый голос: