Мифы из будущего
Шрифт:
Моей целью в этом месте были выброшенные на берег списанные корабли. В том месте, к которому я подошёл на камнях берега стояли два буксира и тральщик. От сюда же я увидел, что чтобы подобраться к лежавшему чуть далее по берегу сторожевику, мне необходимо обойти небольшую бухту, клином вдававшуюся в берег и невидимую из дали.
Было любопытно стоять под форштевнем тральщика, возвышавшимся над головой в небо. Поборов в себе желание забраться на палубу тральщика по свисавшему канату, я двинулся к сторожевику. В самом конце бухточки, которую я обходил, лежал и плавал весь тот мусор, который обычно скапливается в подобных местах. Брёвна, коряги, пенопласт, буи от рыбачьих сетей, стебли трав, вынесенные в море реками, грязная пена, куски досок, пластиковые ёмкости, просто предметы непонятного происхождения и назначения.
Сторожевик стоял на камнях на оконечности небольшого мыса разделявшего бухточку, которую я обошёл, и пролив между берегом и островком. Пролив был не широкий, метров десять в отлив и будь потеплее, наверно,
Остановился я только когда укрылся от ветра под небольшой скалой, с обратного ската вершины хребта в который выростал мыс со сторожевиком. Дождь продолжал моросить. Шквал прошёл. Между туч появились светлые пятна, в которые скоро должно было проглянуть солнце. В этом укрытии я перекусил пиццей и подумал стоит ли возвращаться обратно. Дождь перестал, а в просветы между туч выглянуло солнце. В памяти всплыла карта пятикилометровка, на которой был обозначен населённый пункт. На карте это было очень близко. Моё воображение его разместило за сопкой. Усомниться в правильности этого почему-то не пришла мысль. Выглянувшее солнце внушило неоправданный оптимизм. На горизонте пока нового шквала не наблюдалось, хотя погода оставалась пасмурной с переменной облачностью. Сколько времени было я не знал.
Покончив с пиццей, я двинулся к следующей своей цели. Но дойти до неё по берегу снова оказалось совершенно невозможно. Дорогу преграждала весьма замечательная бухта. Это была трещина в литосферной плите, разлом. Отвесные скалы берегов при небольшой ширине. Бухта далеко вдавалась сушу. Узкий проход отделял канал трещины, впадавший в море, от сравнительно широкого бассейна в который впадал ручей стекавший по трещине. В поисках места, где можно перейти эту трещину я шёл вглубь суши. Берега бассейна были крутые и обрывистые. Только в том месте, где ручей впадал в бухту удалось мне спуститься. Здесь было необычайно тихо, по сравнению с продуваемыми ветрами сопками. Только звон ручья впадавшего в бухту и пение птиц. Прямо передо мной был бассейн бухты-трещины. Красные гранитные скалы, обрывистые берега и узкие, отвесные ворота прохода в которых был виден противоположный берег залива. Слева я спустился на дно трещины, справа скала под которой ручей впадал в бухту. Сзади, поднимавшееся от воды и заваленное замшевшими камнями, продолжение трещины, которая на много километров уходила вглубь сопок. Ручей тёк под камнями, его не было видно до самого устья. Среди камней выросли деревья. Узость трещины, её глубина и крутые склоны давали отличное укрытие от хозяйничавших в этой местности ветров. Выбравшись из трещины я направился к старой линии электропередачи, которая была рядом. Линия шла по прямой и вдоль её столбов была тропа. Тропа эта проявлялась на мягком грунте, пропадала на скале и проявлялась на ягеле тем, что ягель на неё был стоптан до камней под ним. Линия электропередачи была проложена сравнительно высоко на сопках, там где рельеф был не такой изрезанный как у побережья. Склон на который я поднялся был выше, чем тот с которого спустился и с гребня сопки открывался вид до самого города. Дома, трубы котельной, кран на пирсе, острова образующие гавань. Посмотрев на всё это я повернулся и пошёл дальше. Скоро город скрылся из вида за сопкой.
Насколько я помнил по карте и понимал, линия электропередачи шла до посёлка в который я собрался. И как оказалось я был слишком оптимистичен. В разрывы облаков светило солнце, дождя больше пока не намечалось. Но с сопки, через которую я переваливал, посёлка не было видно. Местность плавно понижалась к низине вокруг бухты на берегу губы. Да и как выглядел этот посёлок я не знал. На картах он обозначался как жилой.
Я шёл по тропе вдоль старой линии электропередачи. Некоторые её столбы были повалены. Местами её провода, по которым более не бежал ток, лежали на земле. До начала спуска с сопки было ещё далеко, но человеческого жилья уже не было видно. Почти. Далеко-далеко на горизонте еле просматривалась антенна располагавшегося там аэродрома. Он тоже уже не использовался. А сзади справа от меня, выше по сопками вглубь тундры, на высоте, господствовавшей над окрестностями, стоял большой белый шар обтекателя антенны. Рядом с ним была решётка радиолокационной станции, которая время от времени поворачивалась, меняя направление обзора. Там уже были люди. Но они были далеко. Как только эта точка скроется из виду, я стану совсем оторванным от человеческого общества. Мне на пути мог попасться разве что случайный рыбак. Но их я за всю
И так я шёл по тропе вдоль старой линии электропередачи. Солнце проглядывало в щель между сопками и облаками. Наверно дело было уже к вечеру. На это я не обратил внимания выбирая себе путь между камней и кочек, которые тоже были камнями, но заросшими. Что-то заставило меня обернуться. Что-то, что воспринимает не осознаваемую информацию об окружающем мире. Я обернулся. Вдоль линии столбов и проводов электропередачи в мою сторону по воздуху двигался светящийся шар. Метра два в диаметре, напоминающий круглый плафон лампы, он летел над столбами чуть южнее их. Я был по другую сторону от линии проводов. Это было чертовски интересное зрелище, особенно если учесть, что я ни разу не встречал упоминания о шаровых молниях в полярных краях. А вот о неопознанных летающих и плавающих объектах встречал. Это было жутко и первой, здоровой моей реакцией было спрятаться. Что я и проделал, метнувшись в сторону, в ближайшую ложбинку, да даже скорее ямку, где и упал на землю за камнем. Кругом были только камни да вот максимум такие вот ложбинки. Ни деревьев, ни кустов. Фактически открытое, место по которому оставалось только в ужасе мчаться куда глаза глядят, подгоняемому ужасом первобытного человека перед тем, что выше его понимания. Но лежать за камнем и трястись было всё-таки скучно и я аккуратно выглянул из-за него. Шар, вроде, не обращал на меня никакого внимания продолжая двигаться вдоль линии электропередачи. Он почти достиг того места где был я. Я снова спрятался за камень. И когда мой взгляд скользнул далее по линии проводов, туда, куда я до этого намеревался идти, я увидел второй такой же шар. Второй шар летел на встречу первому, так же вдоль линии электропередачи. Пока он был далеко. Я достал фотоаппарат и сфотографировал его, движущегося на фоне мокрых сопок и зелёной растительности низины из которой он поднимался. Решив снять первый шар я снова выглянул из-за камня с фотоаппаратом наготове. К моему счастью, или несчастью, время покажет, шар больше никуда не двигался, зависнув над линией электропередачи прямо рядом с моим укрытием. Он явно дожидался своего товарища. Можно было предположить, что они вдвоём собираются устроить на меня охоту. Для чего я не знал. Может вручить сокровенные знания о мироустройстве и смысле бытия. А может и чтобы просто расчленить во время опыта и потом съесть на пикнике, поджарив на плазменной горелке. Как бы там не было я щёлкнул затвором фотоаппарата сняв зависший на месте первый шар, и приготовился к дальнейшему развитию событий. То есть остался на месте. Ноги дрожали от возбуждения. Зависший шар весьма красиво смотрелся на фоне серо-голубого неба и красной полосы на горизонте. Второй шар бесшумно приближался.
Дул лишь слабый ветер. Джинсы от сидения в яме промокли. О присутствии рядом шаров можно было узнать только увидев их. Они не издавали никаких звуков. Свечение было неинтенсивным, достаточным только чтобы сказать про них что они светятся. Но твёрдой основы их свечения было не разглядеть, только свет. Из-за этого я беспокоился, что фотоплёнка на которую я снимал будет засвечена. Найдёт ли кто-нибудь мои следы если я сгину сейчас здесь? Несмотря на кажущуюся открытость и полное безлесие сопок, на монотонный пейзаж, здесь можно пропасть без следа в паре шагов от жилья. Однообразный пейзаж, одинаковые очертания сопок неузнаваемо меняют свой вид при взгляде с разных точек. Множество неприметных ложбин и озёр, спрятавшихся в неровностях рельефа, сливающихся с поверхностью на которой стоишь и не заметных до тех пор пока в них не упрёшься. Не говоря уже о целых полях камней, на которых можно сломать себе ногу и упасть в щель между валунами.
Второй шар приблизился к первому и завис рядом с ним.
В первом шаре открылась «дверь», и к моему удивлению я увидел вполне человеческие лица. То, что сидело у двери, а это была именно дверь и ни что иное, было среднего возраста с густой чёрной бородой и такой же чёрной шевелюрой. Лицо было вполне упитано и одето в свитер с оленями. Сидевший за ней, на месте пассажира, субъект был пожилым и тощим с седой редкой причёской и козлиной бородой. Серая шляпа на голове ему ничуть не мешала сидеть в шаре. Я не видел кто сидел во втором шаре. Дверь в нём отрылась с противоположной от меня стороны.
– Я же говорил вам, что здесь всё порвано, – раздался голос из второго шара, – Мы слишком глубоко забрались.
– Хм. Разрушения вовсе не такие уж и большие. Главное восстановить целостность проводки, –ответил пожилой из первого шара.
– А как столбы? Мне сдаётся, что это даже не используемый участок. И повреждение нужно искать выше.
– Используемый или нет, но его можно отремонтировать и использовать, – примирительно вступил в беседу бородач, – В этом времени со свободными проводами ещё туго и мы не можем упустить такую возможность. Так нам не придётся тащить свои.
Козлобородый подёргал себя за бороду в задумчивости и тут же поделился плодом своего мышления;
– Судя по заброшенности участка, мы очень глубоко в прошлом. Надо раздобыть артефакт настоящей эпохи, чтобы установить её расположение на временной шкале.
– Да зачем артефакт? – ответил ему до сих пор невидимый пассажир второго шара, – Если вам столбов – мало, то тут рядом я заметил аборигена. Его и расспросим!
Может они видели и другого аборигена, но я никого не видел и не встречал, а потому, естественно, сообразил, что речь идёт обо мне, и прятаться более не имеет смысла.