Мифы из будущего
Шрифт:
– Ладно. Как хочешь. Пока. Приятно было познакомиться, – Анатолий забрался обратно в свою капсулу.
– Быть может ещё увидимся, – сказал на прощание Кирилл Владимирович и отсалютовал левой рукой.
Козлобородый профессор ограничился кивком.
Двери в шарах закрылись и оба шара полетели на восток по линии электропередачи. Подальше от человеческого жилья.
То, чего нет
Этой ночью прожектора тоже рассекали тёмное, ночное небо лучами. Это красиво и загадочно. И мне нравится засыпать глядя на эти лучи. Эти лучи ищут в бездонном чёрном небе объект, который от них всё время ускользает. Иногда случается, что они зацепят его. Высветят хвост с оперением, или нос, или скользнут по стёклам окон его гондолы. И тогда все прожектора, которые заняты поиском, впиваются в этот объект, хватают его в перекрестие своих лучей, целиком его освещая. И тогда наблюдатели с земли видят громадный дирижабль жёсткой конструкции, плывущий в ночном небе над городом. Но не долго. Он исчезает из перекрестия лучей. Вот он был. И
Никто не знает, что там, а я знаю. И каждый раз испытываю сладкое чувство тайны. И тайна в том, что этого дирижабля нет. Он плод моего воображения, моего желания чтобы он был. И он есть. При помощи небольшой коробочки. Коробочки которая претворяет мысленный образ в образ почти материальный. Но который всё же нематериален. Образ объекта доступный чувствам человека, но сам объект не существует. Это, если хотите, генератор ощущений для органов чувств живого существа. Небольшая серебристая коробочка. Серая. Невзрачная. Только так и может выглядеть устройство, которое делает то, чего нет.
Коробка эта не с Земли. Хотя я и нашёл её на этой планете. Впрочем, только на этой планете я и могу чего-то найти, так как на других пока ещё ни разу не был. Да и вряд ли буду. В отличие от бывшего владельца этой вот коробочки. Но начнём по порядку.
Место это слыло у аборигенов гиблым. И даже вполне цивилизованный и напрочь образованный человек, пропитанный скептицизмом и материализмом, чувствовал себя здесь неуютно. Громадные деревья, по большей части ели, топкая почва, множество паутины. Мало солнца. Нет птиц. Из грибов только поганки. Деревья не возносятся более в высь, а давят на оказавшегося под их кронами путника. Мох не пружинит под ногами, а проваливается и засасывает вниз, делая каждый шаг утомительным и тяжёлым. Сверху сыпется гнус, стремящийся подло забраться под одежду и впиться. Но самое главное – это гнетущее чувство, которое наваливается на вас тут. Тоска, безысходность, подавленность. В голову начинают приходить мысли о смысле существования и прочая, тому подобная, ерунда. В то время когда надо радоваться тому, что идёшь по лесу.
Собственно, занесла меня в те края грибная охота. Охота побродить подальше от города с его шизофренической квадратностью. Охота заготовить на зиму груздей, подосиновиков, подберёзовиков, нажарить вечером сыроежек и лисичек. Прочесав опушку леса, я решил углубиться в него. Меня питала надежда напасть в его глубинах на грибное эльдорадо, в которое ни разу не ступала нога человека. И тем самым быстро решить проблему наполнения своих корзинок. Этакий грибной конкистадор. Мысль про то, что в таком случае можно столкнуться нос к носу с диким зверем, как-то в голову не приходила. Она придёт потом. Когда устану, замотаюсь и поверну назад. А пока полон сил готов голыми руками порвать пасть не то, что волку или медведю – слону завязать хобот узлом и засунуть его ему туда, где ни когда не светит солнце. Если он, слон конечно, неосторожно попадётся мне на пути в этом лесу. Впрочем животные здесь гораздо лучше тех зверьков, которые водятся в городах. А пока здесь и сейчас, светило золотое солнце, лето закатывалось, а в пока ещё зелёных кронах наверху шумел ветер.
Двигая ногами в глубь леса, я дошёл до вала, который протянулся через лес. Невысокая складка местности протянувшаяся под деревьями влево и вправо. Загибался ли он, или шёл прямо, я не мог видеть из-за деревьев. С той стороны, откуда я шёл, подъём был незаметен и очень полог. То, что стою на вершине вала я понял только когда оказался перед спуском по его обратному скату. Невысокий обратный скат, около метра высотой, но гораздо круче того склона по которому я поднимался. Именно в этот момент я и заметил сам вал. Более эта гряда ничем не отличалась от окружающей местности. На ней так же росли деревья, она была так же поросшая мхом, травой, кустами, цветами, всеми теми растениями, которые составляют подстилку леса. Отметив про себя любопытность этой гряды, я спустился с неё и пошёл дальше. Люди за многие века, что живут в этих краях, порядочно изрыли землю и то, что тут в лесу я наткнулся на вал было не так уж и неожиданно. Быть может он остался со времён войны, и это почти скрывшаяся под перегноем траншея, или остатки противотанкового рва. А быть может здесь когда-то пролегал тракт. И в те далёкие времена здесь было поле, а вовсе мне лес. А может это и вполне природное явление – природа на шутки и выдумки гораздо хитрее человека и не перестаёт ими удивлять.
Спустившись с вала, я оказался в месте более низком и сыром. Петляя между деревьев, я рыскал в поисках грибов. Но они пока не попадались. Только поганки. Это крайне удручало. В корзине лежало только немного грибов, что я настриг на опушке. Под ногами иногда хлюпало. Имело смысл пройтись вдоль вала – на нём могли расти грузди. Они любят такие места. Но обернувшись я не увидел вала. Я уже далеко отошёл от него. Поэтому, чтобы не возвращаться по пройденному, решил идти загибая свой путь влево. Передо мной впереди виднелся тёмный ельник. К нему то я и двинул. Там будет суше. Но попав под его хвойные лапы мне стало не по себе. Тут впервые я почувствовал это. Да и было с чего. Все стволы елей, были спирально закручены, как штопор, как шуруп. Ускорив шаг я пересёк ельник. По пути не обнаружил ни одного гриба.
Я потоптался по бугру, озираясь, стремясь определить направление, куда мне лучше идти. Оставаться нельзя было. Определившись с направлением я стал спускаться с бугра. И тут я провалился внутрь него. Дыра в склоне бугра была прикрыта от глаз ветками ползучего кустарника, корнями, травой, опавшей листвой и моей невнимательностью. И из этой дыры на меня смотрели глаза. Испуг мгновенно овладел мной, благодаря чему я пулей выскочил из этой дыры и приземлился в паре метров от бугра.
За мной никто не гнался. Из дыры не доносилось ни звука, ни шороха. Опомнившись я понял, что глаза смотрели не на меня, а просто в пустоту перед собой. И были они каменными, не живыми. Я осторожно подошёл к бугру и, вытягивая шею, заглянул внутрь дыры. Там сидел каменный болван. Первая мысль была о древнем языческом капище, а это погребённый под землёй идол. Но первая мысль прошла при первом же беглом осмотре находки. Передо мной был не деревянный идол, вырезанный из ствола дерева. И не каменный с примитивно вырубленными чертами божества. Передо мной сидела, именно сидела, хорошо детализованная гуманоидная фигура. Большая, как купол, гладкая голова с небольшим лицом, на котором были большие миндалевидные глаза, взгляд которых был устремлён в пустоту перед собой, как будто каменный истукан что-то разглядывал. Тело всё было как будто одето в комбинезон, стоячий воротник которого поддерживал голову. Присмотревшись я заметил, что местами в камне проглядывали металлические жилки, как нитки. Даже были заметны переплетения этих нитей, как в ткани. А само тело «истукана» было без этих прожилок. Это мелкие подробности, которые только подкрепили во мне очевидное открытие того, что передо мной было окаменевшее существо. Оно когда-то было живое и разумное. Но умерло многие десятки веков назад и, наверно, в силу особенностей своего тела, окаменело.
Отвлёкшись от разглядывания окаменелости, я осмотрел «интерьер» дыры в которой оно сидело. Прежде всего кресло. Вернее это были уже остатки кресла, от которого остался только его силовой металлический каркас, весь изъеденный ржавчиной и ничем не отличающийся уже от камня. Каркас уходил под землю. Над головой окаменелости было арочное перекрытие из полусгнивших костей и окислившегося металла. А покрытием «крыши» служили остатки сгнившего металла, кожи и дёрн. Практически больше ничего не было. Если прийти с лопатой, то, наверное, много можно чего найти интересного. Но пока последнее, что нашёл мой взгляд это плоский камень, совсем вросший в грунт, у ног «истукана». Камень был очень ровный и на нём осталось лежать немного древнего мусора вроде костей, сгнивших верёвок, остатков плодов, которые так и не проросли на камне. «Истукан» явно был предметом поклонения древних людей, которые жили здесь. Но каким он был богом для них? Место было гиблое.
Форма самого окаменевшего существа, следы поклонения ему древних людей, комбинезон, говорили мне, что «истукан» был инопланетянином. И скорее всего он оказался здесь и окаменел не по своей воле, а вследствие действия непреодолимых сил, которые и забросили его сюда. Если так, то вал, который я прошёл, это край огромной воронки, кратера созданного в результате падения космического корабля, на котором летел инопланетянин. За многие столетия лес поглотил воронку засыпав её опавшей листвой. Скрыл под перегноем обломки звездолёта, разбросанные по окрестностям. В бугор превратился крупный фрагмент корпуса корабля, в котором ютился в ожидании спасения выживший инопланетянин. Но спасения он не дождался. Окаменел бедняга, став божеством для зародившегося на Земле разума. Такое вполне могло быть.
И вполне могла быть радиация. Так что пора было уносить отсюда ноги. Инопланетянин сидел каменный и ему уже было всё равно, если, конечно, окаменение это не одна из форм его существования. В длиннопалых руках на коленях инопланетянин держал серую, с металлических отблеском коробочку. Пальцы уже многие столетия её не сжимали и она лежала свободная, никому не нужная. Я так подумал и решил взять эту коробку с собой. На опыты. И как доказательство. Протянув руку, я аккуратно взялся за коробочку, ожидая в любой момент, что окаменевшие пальцы вдруг сожмутся, а инопланетянин оживёт. Но всё обошлось и коробка благополучно перекочевала ко мне в корзинку. На вид она оказалась в лучшем состоянии чем её бывший хозяин. Не исключено, что древние шаманы ухаживали за коробочкой. А если так, то она значит что-то в себе содержала важное и интересное. Закончив с разорением капища, я быстро пустился в обратный путь, стремясь поскорее покинуть лес, пока не на толкнулся на боевую треногу миру, которая явилась со звёзд, чтобы покарать меня. Для профилактики.