Мифы из будущего
Шрифт:
Я выбрался из низины, миновал вал. Обогнул малинник. Скоро должна была быть опушка леса, дальше поле, а за полем асфальтовая дорога, на обочине которой припаркован мой автомобиль. И тут я увидел её! Боевая треного мира возвышалась над землёй среди деревьев. Три коленчатые ноги поддерживали корпус в форме чечевицы на высоте добрых десяти-пятнадцати метров над землёй, а единственный красный глаз на корпусе впился в меня. Мне стало плохо. Это была именно боевая тренога мира, как раз такой, какой я себе представлял её. Если так, то сейчас она должна начат ломиться сквозь лес в мою сторону и стрелять лазерами. Она не заставила себя ждать и первый же красный луч ударил меня в грудь. Я упал на землю, спрятавшись за ближайшую берёзу. Страх охватил меня. Конечности дрожали, требуя думать ногами, пока не поздно. Рядом в землю ударил ещё один луч смерти, но я всё же выглянул из-за дерева и увидел направляющуюся ко мне треногу. К моему удивлению, она не путалась среди деревьев,
Чем ещё может жить потерпевший крушение путешественник, как не воспоминаниями о своей далёкой родине и надеждой на спасение? А эта коробочка, которую держал инопланетянин на коленях, показывала ему его родную планету такой какой он её помнил. Или хотел видеть. Время, проведённое здесь, на чужом ему шарике, и осознание случившейся трагедии, стёрли из памяти космического робинзона, плохое, если оно было, оставив только хорошее из воспоминай о его прежней жизни. Коробочка рисовала перед выжившим в катастрофе живым существом картины счастья, спасения, даря сладостное чувство присутствия там, далеко-далеко, где ему должно быть хорошо, где его ждут, где он будет жить полной жизнью. Так же, как жил до того момента, как попал сюда. Сладкие грёзы, затягивающие как морфий. Чуть-чуть. Потом ещё. И вот уже мечтатель сидит и безотрывно смотрит на то чего нет, что только в его голове. На то, что лишь иллюзия, когда вокруг реальность катастрофы.
Наверно инопланетянин так и умер, отказавшись от борьбы. Его взгляд застыл, направленный в пустоту, туда, где он видел свои грёзы, свой мир. А может это было его последнее утешение, когда он больной умирал, не дождавшись спасения на чужой планете. Кто знает? Но сейчас эта коробочка у меня. И я снова вечером запускаю над городом несуществующий дирижабль, который придумал. Может мне в следующий раз пустить прогуляться по улицам города гигантского робота? Это всего лишь иллюзия. А коробочка всего лишь хитроумный прибор. Хочется реальности.
Патиссоны
У нас с грядок стали пропадать патиссоны. При этом не было никаких следов взлома или похитителя. Просто каждую ночь исчезали патиссоны. Быть может это ежи? Но в ряд ли. Сколько на даче не видели ежей, все они не обращали внимания на патиссоны. Ну разве, что на них слизняки окажутся. Да и не съест еж целый патиссон. Даже, если это гигантский еж, а патиссон маленький.
Оставалось только караулить ночами.
Но похоже похитители смекнули, что на них устроена засада. Впрочем, засады как таковой не было. Просто стоишь на участке и смотришь на звёздное небо. А пока не стемнело, в течение сумерек, сидишь в доме и пьешь чай, наслаждаясь тишиной и относительной дикостью. Но, как стемнеет, обязательно надо выходить из дома и смотреть на ночное небо, всё в звездах. Если позволяет облачность, а вернее её отсутствие, то можно изучать созвездия, загадывать желания на падающие звёзды, рассматривать пролетающие спутники и самолёты, выявляя при этом закономерности и странности. А если очень повезёт, то и увидеть что-нибудь неопознанное и летающее. Но увы. Я не пью.
Тем не менее стоя и разглядывая звёзды, я прислушивался к шорохам вокруг. Пока было тихо. Ежа слышно издалека. Он не прячется. Иногда слышен крик ночной птица. На недалёком пруду голосили лягушки. Комары донимали, но я к ним привык. Можно сказать сроднился. С одной стороны дома, на линии светил фонарь. Он засвечивал большой кусок неба. Потому приходилось стоять с другой стороны дома в тени, от куда его не видно. Но с этой стороны пол неба засвечивала Луна. В её лучах можно греться, зарабатывая себе лунный загар, но звёзд не видно. Оставалось только ждать, когда она зайдёт. За это время можно пойти ещё раз попить чай и поболтать о чем-нибудь, почитать книгу, и если она интересная,
Наконец полная Луна зашла. Только Марс остался светить недобрым, красным глазом над горизонтом. Тут же, как будто по уговору, погасли фонари. Это от экономии электричества. Народу все равно мало и тот, что в наличии, давно уже спит. Стало совсем хорошо. То есть темно и ничуть не страшно. Почти не страшно. Ну разве, что самую малость. Всё-таки ночью видно плохо и только хорошее знание участка уберегает от обнаружения в его пределах ночных чудовищ. А вот за забором уже совсем другое дело. Любой куст таит смертельную опасность, преображаемый темнотой, суевериями и страхами в исчадие ада, в кошмар, летящий на крыльях ночи, в самых страшных, беспощадных и тихих монстров. Спасает от них только фонарик. Но лучше всё-таки не ходить ночью за забор. Вдруг и фонарик не поможет?
Но патиссоны пропадали с нашего участка. И ночь не остановит – необходимо этот грабёж пресечь. Я сидел на ступенях крыльца и караулил. Попутно пялясь на звёздное небо, как рыбак на поплавок, выжидая когда клюнет, то есть когда упадёт звезда и можно будет потешить своё суеверие доброй приметой. Только желание надо покороче, а то не успеешь его всего целиком загадать – звёзды быстро падают. Раз и всё. По участку вдоль забора прошёл ёж. Он топал, фыркал, шебуршал и чавкал. Пройдя через клумбы за домом, миновав грядки и пройдя по кустам, посаженным вдоль забора, еж ушёл на соседний участок. У соседей трава была скошена под ноль. А потому перемещения ежа там были очень хорошо видны. Тёмная кочка шебурша бродила по, светящей пустотой, земле под тоненькими яблонями. Слежка за ежами тоже своего рода развлечение. И я был приятно порадован, когда увидел на соседнем участке второго ежа. Второй еж был поменьше. Две тёмные кочки ползали по соседнему участку, и в какой-то момент заметив друг друга, пошли на сближение. Чем меньше было между ними расстояние, тем аккуратнее они друг к другу приближались. Постояли друг перед другом в полуметре. Наконец, первый и более крупный ёж смело подошёл ко второму. Что они делали точно было не разглядеть. Выглядело это так – они постояли уткнувшись друг в друга носами, пофыркали, и повернули каждый по своим делам в противоположные стороны. Второй ёж скрылся в высокой траве за забором, у дороги, а первый пошёл вглубь соседнего участка на грядки, где и пропал из поля зрения. Представление закончилось. Приближалось самое глухое ночное время и по хорошему надо было идти спать. Холод от бессонницы начал понемногу пробирать, а значимость патиссонов для меня стала падать. Я зевнул. Вернувшись на ступени и закутавшись в ватник, я обречённо взглянул на звёздное небо.
Среди звёзд одна двигалась и совсем не там, где ей полагалось. Она приближалась, опускаясь над крышей соседнего садового домика. Затем она опустилась за границы его чёрного силуэта, светясь на его фоне китайским фонариком. Это было невероятно и красиво. Но далее этот фонарик изменил свою траекторию и над хозблоком вторгся в воздушное пространство нашего участка. Миновав крышу хозблока, летающий фонарик, снижаясь, пошёл наискосок влево прямиком к грядкам. И чем ближе он полетал, тем отчётливее была видна его форма светящегося патиссона.
Тут бы пригодился сачок, но его за ненадобностью не имел. Сон весь прошёл. Я впился взглядом в летающий овощ и, кажется, на время даже забыл дышать. Чтобы не вспугнуть. Тем временем, пока я впитывал происходящее явление, светящийся и летающий овощ завис над грядкой с патиссонами и мгновение спустя пошёл на посадку. На Земле он пропал из поля моего зрения, скрытый травой и кучей выдранных с грядок сорняков. Только зарево над этой местностью указывало его место.
Мне предстояло решить сложную задачу – поймать летающий овощ и попасть, то есть войти тем самым в историю! Мой звёздный час, точнее овощной, пробил! Я встал и направился к месту посадки, которое было в восьми метрах от крыльца. Как только я встал на ноги, сразу и увидел светящийся овощ – он лежал рядом с грядкой на которой росли патиссоны. Стараясь ступать как можно мягче и тише, я подкрался к месту посадки патиссонов, как обыкновенных, так и летающих. И когда до светящегося овоща оставалось метра полтора из него вырвался голубой луч, электрический разряд и поразил меня. Парализованный я рухнул гигантской статуей на траву.
«Ну вот,» – метеором мелькнула у меня в голове мысль, – «Крался за овощем, а в итоге сам стал овощем.» Во истину это было печально. Сможет ли современная наука помочь мне и вернуть к активной жизни? Даже не радовало то, что, как я понял, остался жив. Хотя по всему тылу бегали муравьи с булавками вместо ног, то есть меня всего и везде покалывало. Такие вот были ощущения. Оставалось надеяться только на то, что со мое положение временное и паралич со временем пройдёт. Собственно и парализован-то был я не полностью. Я не мог пошевелить ни рукой ни ногой ни повернуть головы, ни почесаться. Но мои глаза двигались а дышал я полной грудью. К счастью я ещё и упал так, что лицом оказался повёрнут к посадочной площадке летающего патиссона, а потому мог хорошо видеть всё то, что там происходило. А происходило там много чего интересного.