Миа

Твист Оливер

— Отлично, тогда в понедельник, вечером. Нет, лучше во вторник, в девять, раньше не приходи, меня не будет дома.

— Договорились, — мне показалось, что в потоке машин замаячил красный спортивный автомобиль. — Но ты все-таки проверь на вирусы…

— Вот сам и проверишь, а мне будет некогда, — нетерпеливо перебила меня Миа и замахала рукой. Она тоже заметила автомобиль. — Мы на два дня едем на Белый склон. Ты знаешь, что это?

— Да, — сказал я, улыбнувшись, — модная горнолыжная база для тех, кто может себе это позволить.

Я читал о ней в газете, в разделе светской хроники. И даже видел фотографии, цветные.

Она внезапно рассмеялась, Алекс уже подруливал к остановке, под восхищенные возгласы шумных подростков, а потом со словами: «Здорово тебе от Пингвина досталось. Ах ты, бедняжка!» отступила от меня и, повернувшись, направилась к ожидавшему ее эффектному спортивному авто. Дверь распахнулась, она легко скользнула внутрь, за тонированными стеклами ничего не было видно, но мне почему-то показалось, что я ощутил ее взгляд на своем лице. Я не стал больше ждать и пошел в общежитие, надеясь, что еще успею собраться на последнюю маршрутку, которая должна была доставить меня к Йойо.

Наступил вторник и в девять вечера я вновь стоял перед дверью ее квартиры, нажимая на кнопку звонка с чувством легкого дежавю. В этот раз на Миа было милое домашнее платье цвета корицы, из тонкого матового шелка, перехваченное в талии узким пояском. Оно красиво облегало ее фигуру, заканчиваясь значительно выше колен. Волосы свободно рассыпались по плечам и слегка поблескивали.

— Ну ты будешь проходить или нет? — сердито спросила она, после того как мы поздоровались.

— Да, — сказал я, — просто залюбовался.

Она ничего не ответила, но улыбнулась. Я снял куртку, разулся и посмотрев на нетерпеливо переминавшуюся рядом Миа, вежливо спросил:

— Хорошо отдохнула?

— Замечательно, — небрежно отмахнулась она, не сводя с меня пристального взгляда.

— Так, что там… — начал я, но Миа не дала договорить, закрыв мне рот сначала ладонью, а потом своими губами.

— Ну надо же, а я действительно поверил, что дело в программе, — сказал я ей, после того как мы перестали целоваться.

— Конечно, в программе! Что ты себе вообразил, — с легким смешком ответила она, закинув руки мне за шею и вновь завладевая моими губами, так что я не скоро смог заговорить. — Пойдем, сам увидишь…

— Миа, — укоризненно сказал я ей, когда спустя долгое время, наконец, добрался до ее ноутбука, устроившись на диване. — Признайся, ты, ведь, ее даже не открывала.

— Ну и что, — легкомысленно ответила она. Бросила на спинку влажное полотенце, запахнула короткий, шелковый халат и повязала поясом. Потом пристроившись рядом, положила голову мне на плечо. Я обнял ее одной рукой, продолжая другой стучать по клавишам. — Зачем мне ее открывать, если она все равно не работает. Кстати, не забудь, между нами — по-прежнему ничего нет.

— Хорошо, — сказал я, обдумав ее слова, — как скажешь. Значит, с программой все в порядке?

— Не

уверена, — голос ее звучал немного сонно. Она украдкой зевнула. — У тебя такие уютные плечи, на них так хорошо лежать, мягко и удобно. Если будут проблемы, я сообщу. Позову на помощь. Ты же придешь?

— Постараюсь. А теперь ложись-ка спать. Опять пары пропустишь. Пингвин до тебя доберется.

— Пингвин смешной, — пробормотала она на этот раз еще более сонным голосом, тесней вжимаясь мне в подмышку. Ее ладонь, скользнув под расстегнутую полу рубашки, замерла на животе, немного сбив меня с мыслей. — Ничего он мне не сделает, не посмеет. Он мама боится. Ее все боятся, даже я. Можешь себе представить?

Я осторожно убрал ее руку, и Миа, вдруг встрепенувшись, сказала:

— Между прочим, я поняла, почему раньше тебя не замечала.

— Вот как? — я невольно усмехнулся. Где уж Миа было заметить меня, когда взгляд ее, всегда отстраненно-холодный, не задерживаясь неизменно скользил мимо. Да и зачем бы ей понадобилось, разглядывать серую массу своих однокурсников, когда ее окружали плотным слоем наши факультетские сливки, искавшие внимания, покровительства, благосклонности своей Снежной королевы, державшей на определенном расстоянии многочисленных поклонников.

— Ну да, — подтвердила она, — Ты — человек-невидимка. Я наблюдала за тобой все эти дни. Ты умеешь быть незаметным, держишься сам по себе, никогда не лезешь вперед, молчишь, все время чем-то занят, какими-то своими делами. И одеваешься так обычно, так неприметно. Хотя, тебя это не портит. Это я потом поняла, когда присмотрелась.

— И как же ты меня все-таки заметила? — спросил я заинтригованный. Особенно меня удивило, что Миа наблюдала за мной так пристально. Значит, мне не показалось.

— О, это было довольно неожиданно. У меня на паре сломались наушники. А девчонки, которые в аудитории сидели впереди меня в это время о чем-то оживленно шептались. Мне вдруг стало интересно.

— Так значит ты меня не слушала, — заметил я. — Зря выходит старался, всю ночь доклад писал.

— Пф! Ну и что, — она снисходительно фыркнула. — Зачем мне это надо! Все, о чем ты так увлеченно рассказывал, все эти древние, пыльные, грязные развалины я видела своими глазами. И не раз. Я прислушалась к их болтовне. И знаешь, они говорили о тебе, как ты изменился за это лето, стал совсем клевым. И до этого был очень даже ничего.

— Ну да, — засмеялся я, — ничего особенного.

— Подожди, не перебивай, — она закрыла мне рот ладошкой, прижала на несколько секунд душистые теплые пальцы к губам, потом продолжила. — Они стали обсуждать тебя дальше. Буквально, разбирали по косточкам. Тем более, ты был весь на виду. Еще пытались с кем-то сравнивать, то ли с каким-то артистом, то ли футболистом. Вот уж не думала, что эти курицы способны замечать такое. Одна из них, та, что красит волосы в какой-то жуткий розовый цвет…