Миа
Шрифт:
На этот раз он не отвечал целых шесть минут, она заметила время по маленькому циферблату в правом углу дисплея, и уже хотела с досадой отложить телефон, как на экране высветилось новое сообщение:
— Миа, перестань, пожалуйста. Я на занятиях и мне уже сделали последнее предупреждение.
Телефон мелодично звякнул снова и появилась еще одна строчка:
— Ты милая и красивая.
Она довольно рассмеялась и принялась набирать ответ:
— На занятиях?! Эрик, да ты чертов отличник!
Он прислал ей веселый смайлик, двоеточие и скобку, а потом отключился…
Глава 5
Жизнь пошла своим чередом. Прошло несколько дней. Обычных дней, заполненных обычными делами. Когда Миа вновь появилась на занятиях, она не обратила на меня ни малейшего внимания, так словно та ночь мне действительно приснилась. И было странно думать, что я знаю, как пахнет ее кожа, горьковатым запахом белых экзотических цветов, тонко, едва уловимо, знаю какая она везде нежная и гладкая, помню, как шелковисты на ощупь ее волосы, когда они скользят между пальцев, какие мягкие и теплые, немного солоноватые на вкус у нее губы. Много чего знаю, но вместе с тем, не знаю, что мне теперь делать с этим знанием.
Был конец недели, когда на последней паре телефон, издав короткое сердитое жужжание, известил меня об смс-ке. Я украдкой достал его и осторожно взглянул, стараясь, чтобы это не заметил преподаватель, амбициозный доцент по прозвищу Пингвин, чьи нудные лекции, которые он начитывал тихим, невнятным голосом, неизменно навевали сон и уныние. Чтобы хоть что-то слышать и понимать, я обычно садился у него за первый ряд. Пингвин не терпел, когда на его лекциях кто-то отвлекался, считал за личное оскорбление, и мог запросто выставить нарушителя за дверь. Поэтому я слегка скосил глаза, пытаясь рассмотреть сообщение на маленьком экранчике мобильного.
— Программа не работает, — писала Миа. — Нужна твоя помощь. Сегодня в девять. Адрес ты знаешь.
Кровь бросилась мне в лицо и сердце учащенно забилось. Я вгляделся внимательней. Нет, зрение меня не обманывало, сообщение было от Миа. Мне захотелось посмотреть на нее, чтобы убедиться, что я правильно понял ее посыл, но их группа занималась в другой аудитории. Я немного поразмыслил, потом начал набирать ответ, пытаясь как можно тише щелкать клавишами своего древнего аппарата:
— Я не могу, буду занят.
Отправил и засомневавшись написал:
— Что с программой, в чем проблема?
Через несколько минут снова раздалось негромкое жужжание:
— В тебе проблема. Ты что-то неправильно сделал. Ее глючит.
Странно, что Миа только сейчас мне об этом говорит, подумал я. С нашей встречи прошло больше недели. И мне казалось, что я все сделал правильно, но поручиться ни за что не мог, так как после установки не проверял, как она работает. Как-то забыл об этом, не до того было.
— Проверь на вирусы, — написал я. — Должно помочь. Я правда не могу сегодня.
— Мы вам не мешаем, молодой человек? — раздался над ухом ехидный голос Пингвина. — Что такого увлекательного вы нашли, поделитесь? Возможно, мы отменим занятие, и тоже вместе с вами займемся более насущными и интересными делами.
— Извините, — пробормотал я, убирая телефон в карман. К счастью, он больше не жужжал до конца пары, но я все равно просидел все это время в напряжении. И лишь когда прозвенел звонок, облегченно перевел дух. Но радость была преждевременной. Не успел я подняться, запихнув учебники и конспекты в сумку, как Пингвин, вперив
— А вас я попрошу остаться.
Я внутренне застонал. Кроме всего прочего, его отличала еще и привычка утомительно долго, порой всю перемену, наставлять нарушителя на путь истинный. Причем, возражать ему никто не решался, потому что предстоял экзамен, и Пингвин запросто мог отыграться потом на посягнувшем на его авторитет безумце. Прецеденты были. Зато на его лекциях и семинарах всегда стояла мертвая тишина, так что со стороны казалось, что вещает он в пустой аудитории. Или его слушатели, завороженные негромким монотонным голосом, превратились в каменных истуканов, навеки застыв с выражением тщательно скрываемой муки на юных лицах. Я постарался как можно достовернее изобразить на лице раскаяние и снова сказал, придав голосу должный оттенок отчаяния:
— Простите, больше не повторится…
Особенно симулировать мне не нужно было. Я действительно едва не взвыл от отчаянья, представив, как он может разойтись, не ограниченный временным лимитом перемены. Эта пара была последней и никакой звонок не мог освободить меня от его навязчивого общества. А значит я имел все шансы опоздать на автобус. На Пингвина мои жалкие попытки не произвели никакого впечатления. Он тонко улыбнулся, приготовившись вкусить удовольствие от экзекуции — монолога, произносимого все тем же негромким, усыпляюще-монотонным голосом.
— Учебный процесс, — начал он свою проповедь, сложив шалашиком пальцы рук, словно в благоговейном трепете, — подразумевает максимальную концентрацию внимания обучающихся на тех сведениях, которые они могут подчерпнуть… и т. д., и т. п.
Когда я наконец вырвался из аудитории на свободу с головой распухшей от воспитательно-карательных речей Пингвина, институтские коридоры опустели, и только где-то вдали гремели ведрами уборщицы. Я оделся и, понемногу приходя в себя, вышел на улицу. Подморозило, вчерашние лужи поблескивали свежим ледком, но было пасмурно и скоро начал сыпать снежок. Я поймал себя на мысли, что первый раз в жизни, мне удалось застать начало снегопада. На земле была еще осень, чернела пожухлая трава на газонах, а в воздухе была уже зима. С неба, затянутого серыми низкими облаками, бесшумно опускался на город ее летучий десант. На автобусной остановке, под высоким навесом стояли люди, какие-то подростки громко смеялись, пихая друг друга локтями. Я обошел их и тут передо мной возникла Миа, вынырнув откуда-то из толпы. Я остановился, в очередной раз поражаясь ее умению появляться словно из ниоткуда в самых неожиданных местах. Она серьезно посмотрела на меня своими прозрачными зелеными глазами, цвета морской волны на мелководье, потом сказала, опустив на подбородок отворот теплого серого шарфа, закрывавшего от ветра нижнюю часть ее лица:
— Ты действительно не можешь прийти?
— Миа, — изумленно выдохнул я, — ты что ждала меня?
— Ну вот еще, — фыркнула она. Ветер трепал пряди ее светлых волос, выбившихся из-под шапочки. — Я вовсе не тебя жду. Меня Алекс должен забрать, но что-то задерживается. Так что там у тебя случилось?
— Да так, ничего особенного, — сказал я. — Просто уезжаю сегодня из города на выходные.
— О, — протянула она. — Хорошо. И когда ты сможешь?
— В любой другой день на неделе, если ничего не случится.