МИ (Цикл)
Шрифт:
— Ты по-прежнему ученик, который...
— Который, по твоим же словам, знает о пророчествах больше, чем кто-либо другой. И когда речь идет о них, ты — моя ученица. Признаю, что о других вещах ты знаешь больше меня. Например, как пользоваться своим Хань. Но и я кое в чем разбираюсь лучше тебя. Кстати, не потому ли ты сняла с меня Рада-Хань, что поняла — нельзя держать человека в плену. Я уважаю тебя, но я больше не пленник сестер Света. Ты завоевала мое уважение, сестра, но подчиняться тебе я не намерен!
Верна долго смотрела в его голубые глаза.
— Кто бы мог подумать, что скрывалось за этим ошейником, —
— Другие... — Уоррен пристально посмотрел ей в глаза. — Ты не сказала «сестры», ты сказала «другие». Ты имеешь в виду воспитанников, не так ли?
— А ты уже забыл о Джедидии?
Уоррен слегка побледнел.
— Нет, не забыл.
— Как ты сам говоришь, где был один, могут быть и другие. Кое-кто из молодых волшебников во Дворце тоже мог принести клятву Владетелю.
Уоррен придвинулся к ней вплотную и вновь принялся крутить в пальцах полу балахона.
— Сестра Верна, что же нам делать? Нельзя допустить, чтобы аббатисой стала сестра Тьмы. Это означало бы катастрофу. Мы должны быть уверены, что этого не произойдет!
— Но как нам узнать, кто именно дал клятву Владетелю? Более того, что мы вообще можем сделать? Они владеет Магией Ущерба, мы — нет. Даже если нам удастся выяснить, кто они, мы все равно будем бессильны. С таким же успехом можно сунуть руку в мешок со змеями и попытаться схватить гадюку за хвост.
Уоррен побледнел.
— Я об этом не подумал.
Сестра Верна нервно сплела пальцы.
— Мы что-нибудь придумаем. Надеюсь, Создатель укажет нам путь.
— Быть может, нам стоит найти Ричарда и попросить его о помощи, как в тот раз? Он избавил нас хотя бы от этих шести сестер Тьмы. Вряд ли они когда-нибудь посмеют вернуться. Ричард здорово их напугал.
— Ну да — только при этом аббатиса была ранена, а потом и умерла. Вместе с Натаном, — напомнила Верна. — Смерть идет с Ричардом рука об руку.
— Но не потому, что он приводит ее, — возразил Уоррен. — Ричард — боевой чародей. Он сражается за правое дело, ради всех, кто живет на земле. Если бы он не сделал того, что должен был сделать, аббатиса и Натан все равно погибли бы — и это было бы только начало долгой цепочки смертей и разрушений.
Верна взяла Уоррена за руку и произнесла более мягко:
— Конечно, ты прав. Мы все в огромном долгу перед Ричардом. Но нуждаться в нем и найти его — разные вещи. Тому свидетельство — мои морщины. — Сестра Верна отпустила руку волшебника. — К тому же сомневаюсь, что мы можем доверять кому-то еще, кроме друг друга. Но мы непременно что-нибудь придумаем.
Уоррен мрачно взглянул на нее:
— Да уж, следует постараться. Дело в том, что в пророчествах говорится: зловещие события произойдут с приходом следующей аббатисы.
В Танимуре их опять оглушил барабанный бой. Гулкие низкие равномерные удары проникали, казалось, в самую душу. Они не замолкали ни на минуту, и это действовало на нервы — но, как предполагала сестра Верна, так и было задумано.
Барабанщики в сопровождении охраны прибыли за три дня до смерти аббатисы и расставили свои огромные барабаны по периметру города. И как только барабанный бой начался, он уже более не смолкал. Барабанщики сменялись возле барабанов, поэтому они гремели и ночью,
От этого грохота все были готовы сойти с ума. Люди сделались нервными и раздражительными, не слышалось обычного смеха, гомона, шума толпы. Все ходили мрачные и тихие.
В окрестностях города приезжие не высовывались из своих палаток. Стихли громкие разговоры, замерла торговля, не видно было дыма костров. Лавочники не зазывали покупателей, а молча стояли в дверях своих лавок или с кислыми лицами сидели за прилавками. А редкие покупатели быстренько брали то, что им нужно, и уходили, не задерживаясь ни на одну лишнюю секунду. Детишки не выпускали из рук материнский подол и лишь испуганно стреляли глазенками по сторонам. Мужчины, которые прежде азартно и шумно играли в кости, теперь хмуро стояли у стен своих домов, ни с кем не заговаривая.
Во Дворце Пророков каждую минуту бил колокол. Он бил всю ночь и будет бить до захода солнца, извещая всех о смерти аббатисы. Но барабанный бой не имел никакого отношения к этому печальному событию. Военные барабанщики сообщали о скором прибытии императора.
— Я помню только королей, — сказала Верна Уоррену, — а какой-то Имперский Орден мне неизвестен. Что это еще за император?
— Его зовут Джегань. Лет десять или пятнадцать назад Имперский Орден начал завоевывать королевства, объединяя их под своей властью. — Уоррен задумчиво потер висок. — Видишь ли, я в основном провожу время за книгами, поэтому не уверен в подробностях. Но насколько я понял, Джегань без труда покорил Древний мир. Впрочем, пока вреда от императора не было. Во всяком случае, здесь, в Танимуре. Он не вмешивается в дела Дворца Пророков и ждет от нас ответной любезности.
— Тогда зачем он сюда приезжает?
— Понятия не имею, — пожал плечами Уоррен. — Возможно, он просто решил посетить эту часть империи.
Одарив благословением Создателя очередную горожанку, сестра Верна обошла свежую кучу лошадиного навоза и двинулась дальше.
— Что ж, надеюсь, он поторопится и этот проклятый грохот наконец прекратится. Барабаны бьют четвертый день. Должно быть, он уже в пути.
Уоррен огляделся по сторонам и сказал:
— Дворцовая гвардия состоит из солдат Имперского Ордена. В порядке любезности император предоставил их аббатисе, поскольку он никому, кроме своих людей, не позволяет носить оружие. И вот я тут перекинулся парой слов с одним из гвардейцев. Он говорит, что барабанный бой всего лишь извещает о намерении императора прибыть, а вовсе не о том, что он уже едет. Гвардеец сказал, что перед прибытием императора в Брестон барабаны били почти шесть месяцев.
— Шесть месяцев?! Ты хочешь сказать, что нам придется терпеть этот грохот полгода?!
Уоррен аккуратно подобрал балахон и перешагнул через лужу.
— Не обязательно. Он может явиться через несколько месяцев или завтра. Император не соизволяет сообщать точную дату.
Сестра Верна скривилась:
— Что ж, если он задержится, сестры позаботятся, чтобы эти барабаны замолкли!
— Я был бы не против. Но император не из числа тех, с кем позволительно не считаться. Как мне известно, его армия по численности превосходит все, что когда-либо существовали на этом свете. — Уоррен многозначительно поглядел на Верну. — Включая и те, которые принимали участие в великой войне, отделившей Новый мир от Древнего.