МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

— Это не драконы, — с презрением сказала Никки, — просто ящерицы. — Но, когда рептилии подошли ближе, щелкая челюстями и мелькая раздвоенными языками, она добавила: — Большие ящерицы.

Бэннон, стоя рядом с Никки, утопил сапоги в пыль, держа Крепкий перед собой. Два ящера бросились в атаку, сосредоточившись на своей добыче, в то время как другие поползли вокруг скальных выступов, обходя Никки и Бэннона. Рептилии двигались с молниеносной грацией, перегретые палящим солнцем и движимые жаждой крови.

Никки протянула руку и выгнула пальцы. Она

сосредоточилась на груди ящеров в поисках сердца, и когда один из них приблизился, колдунья выпустила всплеск огня. В предыдущих битвах она уже использовала свою магию, чтобы увеличить температуру внутри дерева, мгновенно доводя сок до кипения и приводя к взрыву всего ствола. Теперь она сделала то же самое, нагревая сердце рептилии, пока кровь не превратилась в пар. Монстр пошатнулся и рухнул на ходу, пропахав борозду в каменистом песке у ног Никки. Она знала, что может также спешно сработать со всеми четырьмя оставшимися.

Но убив одного, Никки ощутила приступ головокружения. Высвободив свой дар, она как будто открыла шлюз для Пьющего жизнь. Даже издалека, тот начал поглощать ее магию и выкачивать силы.

Когда-то давно Никки сама отнимала силы убитых ею волшебников, а теперь то же самое происходило с ней. Роланд похищал ее жизнь. Рефлекторно приняв меры к выживанию, колдунья сплела щиты, чтобы остановить кровоточащий разрыв силы, но поняла, что больше не может сражаться с ящерами своей магией. Пошатнувшись, колдунья упала на близлежащий валун.

Бэннон был занят тем, что отбивался от второй твари, и не видел ее падения. Охватив меч обеими руками, он замахнулся всем своим весом и силой. Когда край клинка ударил в чешуйчатую шкуру, звук, что раздался, напомнил клещи и молот в лавке кузнеца. Юноша дрогнул, когда лезвие отскочило от брони ящера, не оставив видимого вреда.

Рептилия бросилась к нему. Бэннон пришел в себя и развернулся, лязгнув мечом меж чешуек, ожидая эффективного удара. Когда он, наконец, пронзил одно из сочащихся облезлых пятен, ящер отшатнулся, извиваясь, но затем снова бросился в атаку.

Бэннон сокрушил голову рептилии с такой силой, что разлетелись искры. Тварь широко раскрыла полную клыков пасть, юноша отдернул меч и толкнул его вперед, вложив в него всю силу, вонзая кончик Крепкого в податливую розовую плоть. Он надавил сильнее, скручивая лезвие и заталкивая его в мягкое нёбо ящера, пока клинок не прорвался сквозь тонкую кость и не проколол маленький мозг. Чудовище издохло, а Бэннон, вырывая меч, отделил черный раздвоенный язык, который выпал, болтаясь в пропитавшейся кровью пыли умирающей змеей. Огромная бестия задергалась и заметалась во вспышке последних нервных импульсов.

Бэннон развернулся в момент, когда третий гигантский монстр приблизился слева, взобравшись на один из валунов. Мельком бросив взгляд на Никки, юноша ахнул, увидев, как та осела на камень, пытаясь прийти в себя.

— Колдунья!

Собравшись с силами, Никки выпустила небольшой всплеск магии, надеясь остановить сердце существа, но в тот же момент почувствовала,

что ненасытный Пьющий жизнь схватил ее магию и силу, словно охотничья собака, сомкнувшая челюсти на зайце. Прежде чем стало слишком поздно, колдунья снова набросила защитные сети и прекратила попытку. Перед глазами закружились темные пятна, Никки упала на валун, но поклялась не сдаваться. Она нащупала сбоку кинжал и схватила его дрожащей рукой, решив сражаться любым оружием, которое у нее было — даже зубами и ногтями, если придется.

— Я позабочусь о двух других, колдунья! — крикнул Бэннон.

Юноша бросился навстречу ящеру, крича в бессловесной ярости. Снова его меч высек искры из бронированной шкуры. Он бил своим клинком снова и снова, раскалывая чешую, пробиваясь в плоть рептилии, пока не впился в одну из покрытых коркой язв. Когда тварь зашипела и огрызнулась на его, Бэннон ответил своим собственным диким ревом.

Никки не видела, чтобы парень выпускал такую слепую ярость со времени сражения с работорговцами Норукай, но что-то высвободило боевые рефлексы юноши. Однако он был более расчетлив, нежели бездумный танцор. Клинок краем лезвия причинил небольшой вред, но юноша вскинул меч над плечом и направил прямо в глаз ящера.

С пронзительным шипением монстр попытался ускользнуть, но Бэннон, подавшись вперед, что есть силы толкнул меч дальше. Он крутанул клинок по оси, вворачивая острие так, что оно превратило глаз существа в жидкие кровавые брызги. Но этого было недостаточно.

Вложив полный вес в один выпад, молодой человек пробил голову, воткнув меч сквозь глазницу рептилии. Монстр рухнул. Бэннон тяжело вздохнул и, приложив все силы, попытался вырвать свое оружие, но Крепкий застрял в полости черепа твари. Юноша закряхтел и выругался.

— Ну давай же!

Последний из атакующих ящеров осторожно подбирался к Никки. Колдунья вытянула длинный кинжал, готовая к атаке, а монстр приготовился к прыжку. Она знала, что вес существа и инерция собьют ее с ног. И также знала, что она слишком слаба, чтобы убить тварь.

Именно тогда Никки и ощутила звериное присутствие, почувствовала пульсацию мускулов отголоском эха, испытала предвкушаемую радость атаки и убийства. Перед тем, как гигантская ящерица смогла на нее навалиться, поверх валунов выскочила рыжеватая кошачья фигура. Огромная кошка обрушила вниз массу из когтей и изогнутых клыков, и врезалась в искаженную рептилию, выбив ее с равновесия.

Никки, поднявшись на ноги, ощутила всплеск воодушевления и облегчения.

— Мрра!

Песчаная пума принялась терзать противника длинными когтями, разрывая неплотные облезлые пятна чешуи, вскрывая язвы. Монстр извивался и брыкался, но Мрра его не выпускала. Саблевидные клыки разгрызали слабые места в броне рептилии.

Никки, в своем сознании, благодаря заклинанию, связующему с пумой, ощутила жажду крови, энергию, стремление расправиться с этой угрозой… угрозой для нее самой. Мрра родилась как боец и должным образом обучена — обучена убивать.