МИ (Цикл)
Шрифт:
Она избегала Виктории, не желая, чтобы ей внушали, как меммеры запоминают старые книги. Однажды девочка наткнулась на одно из занятий по запоминанию, когда молодые мужчины и женщины сидели, скрестив ноги на каменном полу, в то время как Виктория читала вслух абзац, а те затем все повторяли его слово в слово. Заметив ее, матрона жестом пригласила Тистл присоединиться к ним, но она улизнула. Настойчивость пожилой женщины вызывала у нее беспокойство. Девочка не хотела, чтобы ее заперли здесь на всю жизнь корпеть над старыми пыльными книгами. Вместо этого она хотела остаться с Никки
Тистл встретила неугомонного Бэннона, блуждающего по тоннелям со своим мечом. Юноша ей посочувствовал.
— Да, мне тоже хотелось бы уже заняться чем-нибудь стоящим, — сказал он.
Он размахивал своим мечом перед невидимыми противниками, хотя в тесном коридоре было мало места для удовлетворения жажды воображаемой битвы.
— Мы вместе пойдем и сразимся со злым волшебником, — сказала Тистл.
— Ты же просто девчонка.
— И ты всего лишь мальчишка. — Тистл сердито посмотрела на него.
Бэннон фыркнул.
— Я мужчина, и к тому же мечник. Видела бы ты, скольких я положил шелки, когда они атаковали «Идущий по волнам».
— А ты видел, как я сражалась с песчаными пумами, — напомнила Тистл, — и Пыльными людьми.
Со вздохом юноша оперся мечом о каменный пол тоннеля.
— Ни один из нас не представляет большой угрозы Пьющему жизнь. Нам нужно подождать, пока кто-то не придумает, как его уничтожить.
Тистл нахмурилась.
— Ожидание сводит меня с ума.
Бэннон отправился дальше по тоннелю, сражаясь с невидимыми врагами своим мечом, но, когда столкнулся с тремя привлекательными послушницами Виктории, юноша неловко остановился. В отличие от противников, Одри, Лорел и Сейдж, смогли сдержать его кокетливыми взглядами. Тистл закатила глаза.
Дальше она пробралась через тоннели к окну на внешнем крутом склоне плато. Когда она смотрела на Шрам, ее сердце защемило при виде стремительно растущего опустошения и отдаленного марева. Ей очень хотелось узнать, как прежде выглядела эта прекрасная долина.
Ученый-архивариус Саймон нашел ее там.
— Я смотрю на это каждый день, — сказал он. — Каждое утро я наблюдаю, как Пьющий жизнь расширяет свою территорию и высасывает все больше и больше жизни из мира. Если бы ты была здесь, сколько и я, ты бы знала, сколько мы потеряли.
Тистл взглянула на него. — Как здесь было раньше?
Саймон указал на проем в скале.
— Отсюда можно было видеть озера, реки, холмы с густыми лесами, а небо было синим, а не пыльным и серым. Повсюду пролегали дороги с одного конца долины на другой, соединяя деревни. Пастбища и посевы занимали всю сельскую местность. — Он легонько присвистнул. — Иногда кажется, что я просто вспоминаю сон. Но знаю, что это явь.
Тистл ощутила покалывание от пыла и стремления.
— Мы можем все это вернуть. Я знаю, что мы сможем.
Голос Саймона стал тверже:
— Этого вообще никогда не должно было случиться, если один из наших ученых не выпустил бы заклинание, которое не смог контролировать. Теперь долина высохла, города исчезли, включая и мой старый дом. И люди все мертвы. — Он издал низкий стон. — И это наша вина. Мы должны найти способ все
— Я хочу помочь, — сказала Тистл. — Должно быть, я что-то могу сделать.
Он одарил ее покровительственной улыбкой.
— Боюсь, это проблема, которую лучше всего оставить ученым.
Уязвленная, Тистл отвернулась, бормоча тихую клятву, что поможет снова вернуть мир. Даже после того, как она ушла, ученый-архивариус продолжал смотреть на далекую пустошь.
Никки отказалась от сна, читая один том другим, вчитываясь в каждое слово, пока не заныли глаза и не застучало в голове от попыток охватить столько информации. Хотя она многое узнала, в том числе и множество источников заклинаний, которые сама использовала в прошлом, все равно не нашла ответов, которые искала. Она отложила еще один том в раздражении и негодовании.
Теперь у нее было больше понимания того, насколько опасным, насколько разрушительным является Пьющий жизнь, и, если она не остановит его, когда на карту поставлен весь мир — значит, она недооценила угрозу. Шрам будет расти и расти, и в конце концов поглотит Древний мир, а затем и Д'Хару.
Теперь колдунья прекрасно знала, почему она здесь.
В течение дня солнечные лучи лились через выпуклые окна возвышающихся каменных зданий, чтобы осветить архивные комнаты. Ночью она читала под теплым желтым светом свечей или масляных ламп. Никки перелистывала страницы, изучая непонятные древние языки, и к утру отмела еще более десятка томов.
Погруженный в собственные исследования, Натан мог легко понять содержимое, бегло пробежав глазами, и он всегда был более усердным, чем Никки. Никки была женщиной действия, пытающаяся спасти мир. Фактически, она спасла мир, помогая Ричарду Ралу, и спасение мира от истощающего заклинания Пьющего жизнь являлось именно тем, что ей нужно было сделать дальше.
Глаза воспаленно горели, ныли шея и плечи. Чтобы очистить голову и подышать свежим воздухом, Никки покинула архив и появилась в самой высокой каменной башне укрытого пещерного грота. Колдунья посмотрела на узкий внутренний каньон, думая о людях, которые безмятежно жили там на протяжении веков. Несмотря на то, что была середина утра, солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы снять темный покров теней с узких каньонов.
Она видела овец, пасущихся возле ручья в центре, окруженного цветущими деревьями в ореховых садах. Никки вдохнула, наслаждаясь прохладой утреннего воздуха. Слабый ветерок задувал на ее лицо растрепанные пряди волос.
Натан тоже вышел наружу, чтобы присоединиться к ней.
— Вышла подышать свежим воздухом, колдунья? Да, когда смотришь на это укрытое поселение, можно почти забыть о Шраме и Пьющем жизнь по другую сторону плато.
— Я забыть не могу. — Никки бросила поверх него взгляд. — Мне нужно обдумать наши дальнейшие действия. Я нашла множество тангенциальных заклинаний, но ничего существенного. Этим утром я изучаю, как можно убить суккуба, на случай, если это может оказаться полезным.