МИ (Цикл)
Шрифт:
— Я убила столько же, сколько и он, — похвасталась Тистл.
— Несомненно, дитя, — ответил Натан с лукавой улыбкой. — Это именно то, чего мы от тебя и ожидали. Но Бэннон — мой протеже, и я хотел убедиться, что он показал себя наилучшим образом. Как и ты.
— Даже если закрыть глаза на то, что ты не должна была с нами идти, — сказала Никки, выговаривая девочку, но без язвительности. — Я рада, что ты знаешь, как позаботиться о себе.
Сиротка посмотрела на нее.
— Я твоя протеже, Никки?
Эта мысль удивила колдунью. Девочка
— Протеже в каком смысле? Колдуньей с моей помощью ты не станешь.
— Но мое чтение теперь гораздо лучше. Я могу помочь вам найти книги в библиотеке. Вы ведь сказали, что вам нужно много исследовать.
Никки была удивлена, осознав, что совсем не возражает против этой идеи.
— Ты можешь нам помогать, только если не будешь мешать.
— Нет, не буду!
Когда ученики собрались вместе, Никки предоставила более подробный доклад о запустении, разломанных каньонах, горячих источниках и грязевых котлах, а также о защитниках Пьющего жизнь. Она набросала карту, насколько сама могла помнить.
— Я уверена, что ближе к логову злого волшебника будут ждать более могущественные стражи. Мы должны быть к этому готовы. — Она вскинула бровь, обращаясь к Натану и ко всем нетерпеливым слушателям. — Как только вы отыщете мне оружие, я смогу его убить.
Саймон поднял подбородок.
— Я уверен, что ответ находится здесь, в архивах. — Его коллеги дружно закивали и стали между собой перешептываться. — Нам лишь нужно найти подходящие записи.
Все расселись в обеденном зале, когда прислуга внесла ужин. Тистл ела руками — обеими руками, так как сильно проголодалась. Виктория привела своих учеников-меммеров в комнату к Натану, чтобы те могли изложить некоторые моменты, зафиксированные в их памяти.
Три симпатичные послушницы сели напротив Бэннона, склонившись поближе и слушая каждое его слово. Одри, Лорел и Сейдж нашли предлог чтобы покормить его кусочками пищи, теми, что были на его тарелке: запеченные овощи, сдобные булочки и шампуры приправленной баранины. Воодушевившись, молодой человек говорил, чрезмерно жестикулируя. Сейдж взяла тканевую салфетку и протерла ему край рта. Щеки юноши тут же стали пунцовыми.
— Посмотрите, как выступили его веснушки, стоило ему покраснеть! — хихикнула Одри.
От этого замечания тот еще больше раскраснелся.
— Я ценю ваше внимание. У меня не часто бывает такой… прекрасной аудитории. — Он с трудом сглотнул, затем хлебнул из кубка родниковой воды и пробормотал: «Милостивая Мать моря!»
Виктория встала позади Бэннона и одарила послушниц вдохновляющей улыбкой.
— Я понимаю ваше влечение к молодому человеку, — сказала она, словно Бэннона не было рядом. — Надеюсь, вы трое не окажетесь бесплодными и бездетными, как я.
Бэннон моргнул.
— Я… я не хочу оставаться здесь и на ком-нибудь жениться. — Он посмотрел на Никки,
Никки отнеслась к этому с прохладой:
— После того, как я спасла тебя от головорезов в Танимуре, с того момента я велела тебе самому спасать свою шкуру. Тебе придется решать эту задачу самостоятельно.
Бэннон снова покраснел.
Виктория казалась грустной, стоя позади троих девушек, как курица-мать.
— Скучные, пыльные свитки не смогут заменить вам вынашивание новой жизни или радости подержать на руках новорожденного ребенка. Когда-нибудь вы поймете.
Послушницы улыбнулись.
Виктория перешла к Тистл, которая приканчивала вторую гроздь винограда. Девочка все еще носила пыльную, изношенную одежду из путешествия в Шрам.
— У меня есть хорошие новости для тебя, дитя. — Женщина положила на стол матерчатый сверток, и стала развязывать шпагат, сдерживающий его края вместе. — У нас, здесь, в Клифуолле, очень мало маленьких детей, и, конечно же, не нашлось подходящей одежды, поэтому я попросила опытную швею сшить тебе эту обновку. — Виктория подняла наряд, встряхнув сверток, чтобы развернуть маленькое, аккуратное платье, сшитое по худощавой фигурке Тистл. Оно было ярко-розового цвета.
Тистл, набив полный рот винограда, даже перестала жевать.
— Новое платье? — Она неуверенно нахмурилась, не зная, как отреагировать. — У меня раньше никогда не было такого платья.
Виктория продолжала улыбаться.
— Тебе больше не нужно носить лохмотья. Ты очень красивая девочка, и это сделает тебя еще краше. Тебе нравится розовый? Этот цвет взят со скальных роз, что произрастают в каньонах.
Изящное платье казалось неподходящим образу жизни девочки, бегающей по пустыне и охотящейся на ящериц. Тистл посмотрела на Никки, и колдунья ответила:
— Честно говоря, мне не нравится розовый цвет.
Не нравился настолько, что Никки когда-то использовала магию Ущерба в непринужденной манере, просто чтобы стереть розовую краску из атласной ночной рубашки, сшитую, чтобы она носила ее в Замке Волшебника.
— Думаю, мое старое платье мне нравится больше, — сказала Тистл. — Новое платье очень милое, но я не хочу, чтобы оно стало грязным, когда я буду сопровождать Никки в их приключениях. Нас впереди ждет весь мир. Думаю, будет на что посмотреть — после того, как мы убьем Пьющего жизнь.
Виктория рассмеялась.
— Но дитя, ты с нами сейчас здесь, в Клифуолле. Ты останешься и будешь одной из моих послушниц. Я научу тебя читать и понимать заклинания, и очень скоро ты сможешь запомнить сотни книг, став нашим новым меммером. — Она погладила руку девочки.
— Но то ли это, чего хочет сама девочка? — Никки почувствовала раздражение, а Тистл переводила взгляд от почтенной женщины-меммера к колдунье.
— Конечно, — сказала Виктория. — Я возьму тебя под свое крыло, дитя, приведу тебя в порядок и обучу.