МИ (Цикл)
Шрифт:
Выйдя на свежий воздух, Никки стояла вдали от моряков. Ее густые светлые волосы развевались на ветру, голубые глаза смотрели вдаль. Облегающее черное платье прятало грудь и подчеркивало изгибы тела. Юбка, туго стянутая на талии, ниспадала до колен. На борту она решила отказаться от своих черных дорожных облегающих штанов и высоких сапог. Она выглядела также прекрасно, как произведение искусства, которым восхищались и ценили, не приближаясь и не притрагиваясь.
Бэннон время от времени поглядывал на нее с восхищенным блеском в глазах. Не с вожделением, скорее с юношеской влюбленностью. Натан должен был проследить за этим, чтобы потом все не обернулось проблемой. Молодой человек понятия не имел, с чем он может
Бэннон понизил свой голос до странного шепота, когда спросил Натана:
— Правда ли, что ее действительно звали Госпожой Смерть?
Натан улыбнулся.
— Милый мальчик, наша Никки была одной из самых опасных женщин в Имперском Ордене Джеганя. На ее руках кровь тысяч.
— Тысяч? — Бэннон сглотнул.
Волшебник махнул рукой.
— Больше, чем десятки тысяч, может, даже больше сотни. — Он кивнул. — Да, я полагаю так будет более точно: сотни тысяч.
Хотя Никки, казалось, стояла вне пределов слышимости, Натан заметил ее губы, изогнувшиеся в тонкой улыбке. Он продолжил шепотом: «Она также была Сестрой Тьмы, служила Владетелю много лет, прежде, чем попасть к Джеганю- сноходцу». Волшебник огляделся, заметив, что некоторые моряки тоже его слушают и беспокойно перешептываются. В то время как Бэннон, похоже, был в восторге от прошлого Никки, других это напугало из-за суеверности.
Натан не возражал против этого. Страх вызывал уважение.
— Но то было до того, как Никки присоединилась к лорду Ралу, узрев свет, и стала одним из самых убежденных борцов за свободу. Я говорил тебе, что она остановила сердце Ричарда и отправила его в подземный мир?
— Она… она убила его?
— Лишь на короткое время. Никки отправила его к Владетелю, чтобы Ричард мог спасти дух своей возлюбленной Кэлен. Но это уже другая история. — Волшебник хлопнул молодого человека по плечу. — И в дальнем плавании у нас будет много времени поговорить. Не стоит рассказывать всего сейчас.
Бэннон разочарованно проворчал:
— У меня была скучная жизнь мальчика-крестьянина на тихом острове. Даже и рассказать нечего.
— Однажды тебя ужалила медуза, — заметил Натан. — Найдутся и другие истории.
Юноша откинулся на перила и задумался. Море, переполненное медузами, издавало приглушенные чавкающие звуки, когда существа сталкивались друг с другом.
— Ну, это может было просто моим воображением, — произнес Бэннон. — Мысли человека, как правило, дичают, когда тот плавает один в маленькой лодке в тумане.
Натан рассмеялся.
— Добрые духи, мальчик! Воображение — важная часть повествования. Ты хотел что-то рассказать?
Бэннон поджал губы.
— Вы когда-нибудь слышали о шелки? О народе, что живет на дне моря и наблюдает за людьми на земле? Они следят за нашими лодками и кораблями снизу, им они напоминают деревянные облака, плывущие высоко в их «небе».
— Шелки? — Натан нахмурился, взявшись за подбородок. — Морской народ… ах да! Если память мне не изменяет — а моя память столь же острая, как наточенный кинжал — шелки были созданы, чтобы сражаться в древних войнах волшебников. Людей переделывали с помощью магии в другую форму, как, например, мрисвиз или даже сильфида. Шелки создали как подводную армию, которая могла всплывать и нападать на вражеские корабли. — Он прищурился. — Но они либо вымерли, либо это просто легенда.
— Я никогда не слышал эту часть истории раньше. — Бэннон был удивлен. — Нам немного рассказывали о них на Кайрии. Говорят, иногда шелки исполняют желания.
Натан усмехнулся.
— Если бы мне давали медную монету за каждую историю о мифическом существе, которое исполняет желания, у меня монет стало бы столько, что я мог бы купить все, что мне нравится, а в самих желаниях и не нуждался.
— Я… я об этом не знаю, — пробормотал Бэннон. — Это просто легенды,
Натан кивнул, жалея, что поддразнил юношу.
— У меня тоже иногда такое бывает.
Бэннон уставился в море, глядя мимо медуз. Он понизил голос до шепота.
— Бывает, что несчастный человек хочет бежать из дому. Я был молод и глуп… слишком молод, чтобы осознать, что я был глуп.
«И, несомненно, все еще слишком молод», подумал Натан, но сдержал свои слова.
— Я сел в маленькую рыбацкую лодку в полном одиночестве, с намерением навсегда покинуть Кайрию. У меня не было друзей на острове.
— А как насчет Иэна? Тот, кого тоже ужалила медуза?
— Это было позже. Иэн пропал. — Бэннон нахмурился. — Я отправился поздним вечером, когда успокоились волны, зная, что полная луна будет освещать мой путь всю ночь. Я надеялся увидеть шелки, но в глубине души осознавал, что это всего лишь сказки. Мне было рассказано так много всего, что оказалось неправдой. — Юноша выглядел несчастным, но с явным усилием старался выдавить счастливую улыбку. — Однако, всегда есть шанс. Я греб в темноте, со звездами над головой, и продолжал грести, пока не почувствовал, что скоро отвалятся руки. После лодку просто качало на воде. Где-то час я видел темные очертания острова Кайрия, с огнями окон домов и фонарей вдоль берега, высоко на отмели. Затем они исчезли вдали, и я продолжил грести.
— И куда ты собрался плыть? — спросил Натан. — Просто в открытое море?
Бэннон пожал плечами.
— Я знал, что там находится Древний мир, континент, наполненный такими городами, как Танимура, Херимус, Андалийо — целый континент! Я подумал, что если просто отплыву достаточно далеко, то рано или поздно упрусь в берег. — Он смущенно оглянулся. — Выросший на острове не очень хорошо представляет большие расстояния. Я плыл всю ночь, и когда наступил рассвет, то видел лишь воду — вода была повсюду. Прямо как тут. — Он указал за борт «Идущего». — У меня не было ни компаса, ни достаточного количества припасов. Я весь день болтался в открытом море под палящим солнцем и сильно перепугался. Моя кожа покрылась волдырями, а следующая ночь казалась самой холодной чем когда-либо. На третий день исчерпался запас воды и большая часть пищи. Я чувствовал себя таким глупым. Не было видно никаких признаков земли, и я понятия не имел, в каком направлении находится Древний мир, или даже как снова выйти на Кайрию. Я плакал, как убитый горем ребенок, и не стыжусь признаться в этом. Стоя в шаткой рыбацкой лодке я кричал вдаль, надеясь, что кто-нибудь услышит. После этого чувствовал себя еще глупее, чем даже когда плакал. В ту ночь луна также ярко освещала, но повсюду толстым покрывалом лег туман — хотя покрывалом назвать его было сложно, все же он был холодным и липким. Я дрожал, чувствуя себя самым несчастным. Ничего не видел вокруг — да и не на что было смотреть. Луна была лишь прозрачной пеленой света над головой.
Голос юноши превратился в шепот.
— В туманную, тихую ночь можно слышать звуки издалека, а расстояние вводит в заблуждение. Я слышал всплески, которые, как думал, издавали акулы; было похоже, что кто-то плывет… жуткие звуки. Снова стал звать на помощь. В своем воображении я представил, что это, возможно, шелки пришли спасти меня, но здравый смысл подсказывал: это просто далекий кит или, что еще хуже — морской змей. Я кричал снова и снова, но не слышал ответа. Может, я кого-то напугал своим голосом; я прислушивался к тишине, но не слышал ничего, кроме волн и какого-то всплеска вдали, и чего-то, что могло показаться смехом, хихиканьем… но это не могло быть в самом деле. Я был так растерян, встревожен, измучен, не говоря уже о голоде и жажде, — что в конце концов потерял сознание посреди ночи и погрузился в глубокий сон.