Между строк
Шрифт:
— Могу я отозвать свои слова?
— Нет.
Она наклоняется, чтобы быстро поцеловать меня в щеку, и ее красная сумка задевает бумаги на моем столе. Она едва не опрокидывает кофейную чашку.
— Ты как будто не в настроении. Что случилось?
— А что не случилось? — спрашиваю я. — Каждый день новая проблема.
— Да, да, быть генеральным директором очень тяжело, — говорит она и опускается на стул напротив моего стола. — Но дело не только в этом. Тебя что, сегодня утром доска для серфинга по голове ударила?
Я бросаю на сестру уничтожающий
— У меня больше нет времени на серфинг.
— Ладно, так в чем же дело?
Она откидывается на спинку стула, на ее лице сияет широкая улыбка.
— Позволь мне поиграть в психотерапевта.
Она на шесть лет младше меня, и это было слишком заметно, когда мы росли. Когда мне было шестнадцать, а ей всего десять, наши интересы были совершенно разными. Тогда я чувствовал себя взрослым, а она была просто ребенком. Но это было тогда, а за прошедшие годы мы сблизились. Научились быть взрослыми братом и сестрой.
— Я же рассказывал тебе о мемуарах?
— Ты правда собираешься это сделать?
— Я должен.
Мэнди сводит брови.
— Ты ничего такого не должен.
— Совет директоров требует это в обмен на одобрение моих планов по расширению.
Я постукиваю пальцами по столу.
— Так что я как бы должен.
— Кто их напишет? Ты?
— Нет. Совет одобрил решение руководства нанять литературного раба. Я встретился с ней вчера.
— Не уверена, что мне это нравится, — говорит Мэнди.
Я вздыхаю.
— Да. Мне тоже. Отсюда и настроение.
— Я имею в виду, что мемуары обычно пишут о людях, которые сделали многое. Например, о выдающихся спортсменах, ветеранах войны или бывших президентах. А что ты сделал?
Я снова бросаю на нее уничтожающий взгляд.
— Мэнди.
Она продолжает, в ее голосе слышится улыбка.
— Конечно, ты унаследовал компанию, которая находится в затруднительном положении, но подобное произошло со многими другими людьми. Ты уже не особо спортивный, даже если время от времени занимаешься серфингом. Ты не президент какой-нибудь страны, и, конечно же, ты не...
— Я понимаю, понимаю. Я совершенно невпечатляющий человек.
Она пожимает плечами.
— Ну, это не так, но ты же знаешь, что моя работа – не дать тебе за звездиться. Ты твердо стоишь на ногах?
— Мы на тринадцатом этаже.
— Значит, нет. Тогда я продолжу.
Она поднимает руку, как будто собирается считать на пальцах.
— У тебя нет чувства...
— Ты смешна.
— А ты в лучшем настроении, чем когда я пришла, — говорит она самодовольно. — Так что тебя беспокоит? То, что правление хочет, чтобы ты... пережил все заново?
— Они хотят, чтобы мемуары взорвали общественное мнение. Они должны стать поводом для того, чтобы меня приглашали на интервью, писали обо мне в журналах. Это попытка раскопать прошлое, контролируя при этом повествование.
— Они так сказали?
— Им не нужно было. Это и так ясно.
Она впивается зубами в нижнюю губу.
— Это звучит... Эйден, я не думаю, что я хочу этого.
— Я знаю. Я тоже не хочу.
—
Взгляд в ее глазах – это та причина, почему я должен пройти через это. Моя семья преодолела долгий путь за последний год. Исцеление было странным процессом, с внезапными скачками, а затем долгими периодами застоя. Но мы как-то пришли к этому момента. К новой реальности, хрупкому перемирию с прошлым и редкому упоминанию отца в семейных разговорах.
— Я дал совету директоров слово, что помогу с процессом написания мемуаров. Вот и все. Это все, на что я подписался. Остальное буду решать по ходу дела. А мемуарист не сможет написать о папе, если я не дам ему информацию, верно?
Мэнди кивает, но между ее бровями появляется морщина.
— Да. Это правда. Кроме того, может быть, есть смысл... признать это публично. Мы никогда этого не делали. Ну, ты никогда этого не делал.
Нет. Я взял на себя управление компанией, которая была на грани банкротства, — компанией, ставшей венцом достижений моих дедушки и бабушки, компанией, в которой работали тысячи людей.
Я взял на себя груз проблем, хотя ожидал унаследовать величие.
И я работал день и ночь, чтобы все забыли, что фамилия Хартман или название «Титан Медиа» – синонимы к слову «скандал».
— Не волнуйся, — говорю я Мэнди, отгоняя воспоминание о Шарлотте, сидящей в том же кресле.
Ее рука, сжимающая мою. Волнение, которое я ощущаю, несмотря на свое твердое намерение не дать мемуаристу никакого стоящего материала.
— Я знаю, что делаю.
Глава 9
Шарлотта
В Лос-Анджелесе идеальная температура. По крайней мере, в это раннее апрельское утро. К обеду будет такая же жара, к которой я привыкла летом.
Но сейчас только семь утра, и я жду у дома, где живет Эйден, который едва виден за огромными воротами его поместья в Бель-Эйр. Я так переживаю, что не могу сосредоточиться ни на чем, кроме своих нервов.
Поездка на машине до офиса. 20 минут.
Это записано в моем ежедневнике. Один из немногих коротких промежутков времени, когда мне разрешено с ним встретиться. Я и раньше работала с очень занятыми людьми. В этом плане ничего не изменится.
Только это он. И это «Титан Медиа».
И именно поэтому я не должна спать со случайными незнакомцами. Поэтому я годами пыталась избавиться от привычки принимать плохие решения. Я умный человек, который принимает умные, обдуманные, тактические решения. Я никогда не задействую эмоции во время работы и уж точно не сплю со своими заказчиками.
Вчера я долго не ложилась спать, читая пакет документов, который мне прислал Эрик. В нем было много страниц с подробностями о компании и значительно меньше страниц, посвященных самому Эйдену. Это больше походило на резюме. Его образование, значимые достижения и дата, когда он возглавил «Титан Медиа».