Меврик

Вилдер Л.

В дверь постучали, и я едва успел подняться с колен, когда вошла Кессиди. Сын сидел на ее бедре, одной ручкой вцепившись в ее волосы, а другой сжимая бутылочку.

— Я только что искупала и накормила малыша. Он готов ко сну.

— Спасибо, Кесс, — она являлась одной из барменов клуба. Несмотря на то, что девушка иногда тусила с клубными девчонками, я доверял ей присматривать за Джоном. Она сразу же полюбила мальчика и с удовольствием проводила с ним время. С того самого дня, как я привез сына в клуб, Кесс никак не могла оторваться от него, всегда обнимала и играла с ним. Она обожала

мальчишку, и я бы без нее не справился.

Я потер глаза ладонями, пытаясь стереть слезы. Заметив выражение моего лица, Кесс насторожилась.

— Ты в порядке? Что происходит?

— А ты поверишь, если скажу, что все в порядке? — я отвернулся и стал запихивать в сумку оставшиеся вещи Джона.

— Я серьезно, — рявкнула девушка на меня. — Выкладывай, Меврик, что происходит? Ты его куда-то увозишь?

Пришлось набрать полную грудь воздуха и сглотнуть тяжелый ком, чтобы справиться с эмоциями, разрывающими меня на куски. Я должен был держаться.

— Я везу его к Лили и Голиафу. Они смогут дать ему все, что нужно... жизнь, которую он заслуживает.

— Что? Нет! Ты не можешь так поступить, Меврик... Его место здесь, с нами... с тобой. Ты его отец. Ты — тот, кто ему нужен, — Кессиди кричала, а слезы наполняли ее глаза.

— Взгляни на него, Кессиди. Он — совершенство. Такой невинный... чистый. Все, что есть хорошее в этом мире, заключено в этом ребенке.

Кесс смотрела на моего сына, горе исказило черты ее красивого лица.

— Если оставлю его здесь, то не принесу ему ничего хорошего, только все испорчу. Я люблю его. Я люблю его так сильно, как не любил никого в этом мире, и должен защитить его... защитить от моего мира... от меня самого, — с каждым моим словом буря эмоций возвращалась, но я забрал сына из ее рук и подхватил детский багаж. — Я не жду, что ты поймешь, Кессиди, но это то, что я сделаю. Я так поступлю, ради него.

— Прошу тебя... пожалуйста, не делай этого, — Кесс умоляла, хватая меня за руку, а ее глаза молили выслушать. — Это какая-то ошибка. Ты будешь жалеть об этом до конца своей жизни.

Но я больше не мог выносить ее слов. Понадобились все мои силы, чтобы отстраниться от ее криков и пройти мимо девушки к двери.

С облегчением осмотрев пустую парковку, я усадил Джона в его автомобильное кресло. Пока застегивал ремни вокруг ребенка, он схватил меня за руку и улыбнулся. Эта улыбка горячим клеймом навсегда осталась в моем сердце. Я бережно поднес крошечную ручку к губам и нежно поцеловал пальчики.

— Я люблю тебя, Джон Уоррен. Всегда буду любить.

Вручив сыну жирафа, я поставил остальные сумки на сидение возле ребенка. Закрыв дверь, я сел в машину и несколько минут сидел в тишине, соскребая себя воедино. Было так тихо, словно я застрял в каком-то кошмаре, затерялся в непроглядном тумане. Неожиданно Джон начал лепетать. Он разговаривал со мной, словно я понимал, что он говорит.

Повернувшись к сынишке, я ответил:

— Знаю, дружок. Я знаю.

Вытер слезы и завел машину. Вскоре малыш уснул и оставил меня наедине с душераздирающими мыслями и вопросами. Я все не верил — столько всего произошло за последний год. Если бы я только знал... Если бы не оказался таким тупым

и понял, что происходило с Хейли, может, все было бы по-другому?

Я никогда не забуду тот первый раз, когда увидел ее, свернув свой байк к старой закусочной на девятнадцатом шоссе. Это находилось в стороне от моего маршрута, но на улице стало сыро и холодно. В тот момент, когда она проходила мимо, я перестал чувствовать холод. Девушка обслуживала столики, и я задался вопросом: «Почему такая красотка работает здесь, в забытой глуши?» Девушка обладала телом, заставляющим мужчин желать сорвать с нее одежду, я уж точно хотел. Я с первой секунды хотел почувствовать ее кожу своей. Черт... все мое тело каменело, а член дергался от желания каждый раз, когда она проходила мимо меня. Длинные черные волосы были собраны в хвост, открывая самые синие глаза, что доводилось мне видеть. Ее улыбка, этот рот, эти губы... черт, она казалась совершенством.

Одно свидание — и я погиб. Затем месяцы пролетали так быстро, что я потерял счет времени. Это был ураган. Хейли стала всем, что я хотел, и даже большим. Ей нравилось сидеть за мной на моем байке, и было приятно присутствовать среди моих братьев в клубном доме. Мы проводили часы, разговаривая и выпивая с ними. Она всем нравилась, и я любил это. Мы были счастливы. Мы говорили о будущем и строили планы на совместную жизнь. Ее приняли в программу по подготовке медсестер, а работа в закусочной оказалась для оплаты обучения. Жизнь, казалось, хороша.

А затем кошмар разрушил мой мир. Все развеялось, словно дым. Какой-то тупой пьяный м*дак врезался в машину Хейли, оставив ее жестоко израненной. Приборная панель просто смяла ее, сломав ногу и несколько шейных позвонков. Виноват был я. Я вел себя эгоистично в тот вечер. Все, чего я хотел — только находиться с ней каждую секунду, и не слушал, когда она говорила, что слишком устала, чтобы ехать в клуб. Хейли работала весь день и просто хотела пойти домой. Мне следовало послушать ее, но я был зациклен на себе. У меня выдался долгий день, и я хотел одного — оказаться глубоко в ее теле.

Авария унесла ее внутренний свет, оставив лишь боль и мучение. Раны Хейли оказались такими серьезными, что врачи назначили ей сильные обезболивающие, которые помогали и облегчали ее страдания. Когда девушку выписали, я стал замечать, что она принимала слишком много таблеток. Я видел, как ей больно, а поскольку она училась на медсестру, наивно полагал, что она знала, что делает. Но спустя месяц, заметив, как Хейли глотала три таблетки за раз, я поднял эту тему. Сначала она оправдывалась, но, в конце концов, признала, что у нее проблемы.

Время шло, и пытаясь ей помочь, я посылал ее на реабилитацию, искал врачей, способных облегчить ее боли. Ничего не помогало. Она уже подсела. Хейли прятала от меня таблетки, снова и снова. Каждый раз, когда я выяснял, что она все еще сидит на них, она обещала стараться сильнее. Клялась, что любит меня и сделает все на свете, чтобы поправиться. И я верил. Верил до следующего раза, когда находил новый тайник с пачкой таблеток. В тот день я понял, что с меня хватит. Хейли предпочла наркотики той жизни, что у нас имелась, и отказалась от нас.